Классический танец (балет) и хореография для взрослых, начинающих и продолжающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающиххореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Классический танец доступен каждому.
Попробуйте себя в балете!

хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих Уроки хореографии для всех:
для взрослых, начинающих с любыми данными.
Индивидуальные занятия и минигруппы 2-3 чел.,
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих любое время (утро, день, вечер, выходные).
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих Тел. (985) 640-64-16, м. Тимирязевская
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Добавить в избранное   Сделать стартовой
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Классы
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Новости
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Видео
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Словарь
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Уроки балета
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Контакты
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих  Обучение хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих  О балете хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих  Учебное видео хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Академия русского балета (Хореографическое училище имени А. Вагановой)
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Московская государственная академия хореографии
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Пермский государственный хореографический колледж
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих Другие классы
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих  Навигация по сайту хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Лента новостей
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Контакты, обратная связь
Обмен ссылками о танцах, хореографии, классическом танце, балете
Отзывы и пожелания
Обмен ссылками о танцах, хореографии, классическом танце, балете
Поиск минигруппы
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих   хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
08/07/2009 Михневич. В. Исторические этюды русской жизни. Том II. 1882.

X .
Танец въ русском языке и по древнерусским понятиям — Первые иноземные танцоры-артисты в до-петровской Москве. — Комедийные и балетные пред­ставления при Алексее Михайловиче — Первые питомцы Мельпомены и Терпсихоры.
 
Слово танецъ (по итальянски — ilanza , по французски — danse , до немецки — Tanz ) получаетъ право гражданства въ русскомъ языки задолго до практическая усвоешя нашими предками самого танца, какъ иностраннаго запмствовашя. Оно встречается въ н$- которыхъ старинныхъ памятнпкахъ нашей, преимущественно апо* крифнческой и переводной письменности, да еще нерЬдко съ под­ ходящими иллюстращями на картинкахъ. Предающееся танцамъ грйшники изображены между прочимъ въ древней картинки ада, r # fe б*сы в$шаютъ ихъ за пупъ—это спещальное для нихъ нака- 3 aBie .
Въ стенной живописи царской палаты XVI етол1тя, въ числЬ аллегорпческихъ образовъ находилась фигура танцующей женщины. о которой современный хроникеръ Впсковатый заппсалъ такъ:
«Въ полати середней Государя нашего написанъ образъ Спа-совъ, да туто-жъ близко него ваписана жонка, спустя рукава, кабы пляшетъ, а подписано надъ нею: блуженге...»
Въ какой степени слово танецъ и его поняйе были распро­странены на Руси въ старину, можно заключить изъ того, что слово это вошло въ нашъ древнййшш словарь или азбуковникъ ивостран-ныхъ словъ, перешедшихъ въ русскШ языкъ. Оно встречается въ «Сказаши о неудобь познаваемыхъ р'Ьчахъ, ихъ-зке древнш пере- водницы не удоволишася преложити на русскш языкъ>. Шъ из-в?стныхъ списковъ этого «Сказашя»—самое старинное относится къ XYI столетию, Въ немъ-то наше слово записано такимъ об-разомъ:
< Танецъ— ликъ, танцую —ликую, справую, ликовствую>.
Переводъ, какъ можно видЬть, не совсЗшъ точный. Славянское «ливъ» означаетъ, кромй лица, еще — хоръ, собрате поющихъ, <ликую»—праздную, торжествую. О танц!>, въ тйсномъ смысле, слово это не даетъ представлешя, и примкнете его въ даннамъ случай кажется тЪмъ болйе неуагЬстнымъ, что у составителя «азбуковника> былъ подъ рукою более точный переводъ <танца>— русской «пляской», «плясбой» и т. п.
Неточность эта произошла, однако, вовсе не оттого, чтобы рус- CKie люди того времени не имели нагляднаго определенна™ по-няйя, что такое шанщъ. Уже въ XVI столйтш сношешя Москвы съ Западомъ, а въ особенности съ Польшей я Шевской Русью, значительно тогда цивилизованными, настолько участились и упро­ чились, что въ кругозоръ московскихъ <лучпшхъ> людей неощути­ тельно проникъ целый потокъ новыхъ «заморекихъ» понятш, воз-зренш, словъ, установлен^ и обычаевъ. Известно, какое, напр., огромное цивилизующее вл1яше оказала въ т4 времена южнорус­ ская культура на московское государство и въ особенности на велико­ русскую письменность. Отсюда-то несомненно занесенъ былъ п *танецъ>, какъ слово и какъ повяйе, задолго передъ т?мъ усвоен-ныя малороссами отъ поляковъ, которые съ незапамятныхъ вре­менъ славились лихими танцорами.
Позднее, въ шумные и веселые дни Дмитр1я Самозванца, мое- квичамъ представилась широкая оказ!я близко насмотреться на нечестивые заморше танцы, во всемъ ихъ соблазнительномъ блескЬ и разнообразна, за что, отчасти, Самозванецъ и поплатился коро­ной и жизнью.
Впрочемъ, и гораздо ранее въ московскихъ дворцовыхъ нала- тахъ, случалось, заезжее иноземные танцоры тешили государей сво- имъ искусствомъ. Для этого существовала, какъ мы уже упоминали, особая «поташная палата>, сведетя о которой восходятъ до временъ Годунова и ранее. ВъХУИ столетш подобныя забавы при московскомъ дворе несоставляли уже редкости. Со временъ Михаила Федоровича <пот*шныя хоромы» получаютъ правильную организащю, съ целымъ штатомъ разнаго рода увеселителей: музыкантовъ, актеровъ (ко-мед!антовъ), акробатовъ, плясуновъ и проч., преимущественно изъ нЗшцевъ и поляковъ. Они разыгрывали передъ царскимъ семей- ствомъ разныя буфонады, арлекинады и тому подобныя «скоморопг- ныя хитрости», въ которыхъ, безъ сомнешя, имели место и танцы, какъ балетное искусство.
Собственно о заезжихъ иностранцахъ-танцорахъ того времени сохранились некоторый довольно опредЬленныя сведешя. Такъ, есть изрЬсйе, что въ 1629 г. при московскомъ дворе явился потетникъ— канатный плясупъ «н'Ьмчпнъ> Иванъ Лоднгииъ, который, вероятно» пользовался болышшъ усп'Ьхомъ, потому что, какъ свнд1>тельству- ютъ дворцовые списки, ему ежегодно но царскому приказу и пзъ царской казны выдавалось жалованье и роскошное платье или деньги на шитье онаго* Благоволете государя къ Лодыгину выражалось не за одно только его личное искусство, а еще и за то } что овъ обучалъ своей сбасовской мудрости> порученныхъ ему учепиковъ пзъ русскихъ. Въ 1637 г. государь пожаловалъ ему 10 аршииъ камки двоеличной, шелкъ алъ-желтъ ц'Ьною въ 9 рублей, да на сукно деньгами 6 рублей сза то, что онъ, Иванъ, выучилъ по ка-натамъ ходить и танцоеать и всякимъ погЬхамъ, чему онъ самъ ум'Ьетъ, 5 челов-Ькъ, да по барабанамъ выучилъ бить 24 челов , Ька>.
Однакожъ, «н4мчинъ> Лодыгинъ всбми этими милостями не быль достаточно удовлетворенъ, какъ можно заключить изъ сле­ дующей, весьма характеристичной челобитной, поданной имъ госу­ дарю.
Упомянувъ вначале, поел* титула, какъ и ч?мъ, именно, онъ, Иванъ, т4шилъ государя и царевича Алексия Михаиловича, проси­ тель говоритъ дал4е: <рекся ты, государь, пожаловать мп*, холопу своему, шубу, и я, холопъ твой, съ т$хъ м г Ьстъ и по сю пору- ожидаючи твоего государеваго жалованья ко мн*, не билъ челомъ. Милосердый государь! пожалуй меня, холопа своего, въ то м?сто къ светлому воскресенью ферезцами, да кафтанцомъ. А дураки, госу­дарь, тйша тебя, государя, изодрали на мн? однорядку, да шапку, и однорядочка у меня, холопа твоего, къ светлому вокресешю съ пугвицы серебряными—твое царское жалованье—есть. Царь госу­дарь, смилуйся! >
Просьба Лодыгина была уважена, и на этомъ кончаются наши св'ЬдЪтя объ этомъ, едва-ля не первомь въ Росаи, но времени танцмейстер* и балетмейстер*. Ничего неизвестно также и о даль­ нейшей судьб* обученныхъ имъ для сцены русскнхъ танцоровъ.
АлексМ Михайловичъ вначал* своего царствовашя чуждался увёселенш, какъ отечественвыхъ, такъ п заморскихъ, но впосл'Ъд-ствш дворцовая «поташная палата> не только возобновила при немъ свои дМств!я, но значительно ихъ расширила и усовершен­ствовала. Въ это время при ней образовался настоящш театръ, на которомъ давались больппя сложныя пьесы разнообразнаго содер-жашя или <комед1а>, какъ ихъ тогда называли.
Такая перем'Ьна въ дар* произошла подъ вл1ян]'емъ его второй жены Натальи Кириловны, любившей веселье, а также прпблпжен-ныхъ къ нему бояръ Матвеева, Лихачева и другихъ, людей обра-зоваеныхъ, усвоившихъ иаклопность къ западной цивилизатп и къ европейскому образу жизни, отчасти поличному съ нею знакомству. Такъ, Лихачевъ объ*халъ часть Европы въ качеств* посланника, увлекся ея диковинами, удовольств1ями и художествами, а потомъ, по возвращенш, своими разсказами о ннхъ увлекалъ многихъ мос­квичей, не исключая и самаго царя.
Такъ или иначе, но въ 1670-хъ годахъ царь, по разсказу Рей-тенфельса, «узнавши, что при дворахъ другихъ европейскпхъ го­сударей въ употребленш^развыя игры, шанцы и проч!я удоволь-ств1я для яризтваго препроЕождев1я времени, нечаянно приказалъ чтобы все это было представлено въ какой-то французского пляска По краткости назваченнаго семидвевнаго срока сладили д*ло, какъ могли».
«Д*ломъ> этимъ занялся, вероятно, бояринъ Матв'Ьевъ; в$ро* ятпо, онъ-же озаботился вызвать для этой пот*хи иностранныхъ артистовъ изъ-за моря, которыхъ явилась въ Москву ц*лая труппа подъ управлетемъ Ягана Готфрида Грегори.
По словамъ Реитенфельса, первый спектакль доставилъ при­дворной публик* «полное удовольств1е. Сперва царь не хот*лъ, чтобы тутъ была музыка, какъ вещь новая и н*которымъ образомъ языческая, но когда ему сказали, что безъ музыки точно также невозможно танцоватъ, какъ и безъ ногъ, то онъ представилъ все на волю самихъ артистовъ».,. Собралась публика, открылся за-нав*съ. «Орфеи, прежде вежелн начать пляску между двухъ по- движныхъ пирамидъ, проп*лъ похвальные стихи царю>. Алексию Михайловичу очевь понравилось представлете; за*зж1е комед1анты были приняты на службу и стали давать спектакли постоянно въ дни, назначаемые царемъ.
Въ описанш построенной тогда-же «комедтйной палаты> нахо-димъ, въ числ* ея акссесуаровъ, каше-то 4 «выкрашенные голуб-цомъ балгьты*. Вероятно, р*чь идетъ о балетныхъ декоращяхъ н, во всякомъ случа*, это слово даетъ указаше, что балетному искусству отводилось въ тогдашнемъ московскомъ театр* видное м*сто. Вообще, по требовашямъ тогдашнпхъ театральныхъ вкусовъ, болымя серьезныя пьесы уснащались въ антрактахъ легкими интермед5ями, музыкою и балетомъ. Такъ, сочинитель современной комедш о блудномъ сын* въ своемъ пролог* говорить, что онъ разд*- лилъ свою пьесу на 6 частей и поел* каждой части «ничто при-м$сихомъ, ут*хи ради, потому что все стужаетъ, что едино безъ прем*въ бываетъ». А «прим*силъ> онъ зд*сь п*те, играте на органахъ, танцы..,
Въ комедгёной игр*, въ музык* и танцахъ на дворцовой сцен* принимали тогда учате не одни только н*мцы. Сохранились изв*ст1"я о постановке ,тогда и «русскихъ> комедий съ танцами. Такъ, въ 1671г., въдень рождешя царевича веодора была дана— читаемъ у историковъ—<русская комед!я Туръ, съ песнями, съ плясками казацкими, польскими танцами и игрищами разными*.
Въ 1765 г. царевна Софья сочинила и поставила въ своихъ хоромахъ «баснословную комедш Русалки или славяншя нинфы (?) съ п*снями и танцами> *).
Въ дворцовыхъ запискахъ того времени и описашяхъ театраль-ныхъ зр*лищъ, нередко читаемъ: «тешили великаго государя ино­земцы, н*мцы, да люди боярина С. А. Матвтьева на органахъ и на фюляхъ и на стрементахъ и танцовалт.
Изъ этого изв*с11я можно заключить, что подобнаго рода сце­ ническими пот*хами забавлялись тогда не только при двор*; но и въ богатыхъ боярскихъ домахъ.
И действительно, въ дни Алекс*я Михайловича и поздн*е, на- канун* петровской реформы, въ Москв* находилось уже не мало новаторовъ, подобныхъ Матв*еву, которые, вкусивъ отъ европейской цивилизацш, стали заводить у себя изъ своихъ кр*постныхъ холопей музыкантовъ, комед!антовъ и плясуновъ, обученныхъ на иноземный «н*мецкш> ладъ. Сохранились изв*ст1я, что, кром* Матв*ева, им*ли тогда домашше театры изъ холопей князь Ю. А. Долгоруковъ, Т. П. Шереметевъ и др. Н*которые бояре содержали по найму и иностранныхъ артистовъ. Такъ, въ конц* XVII стол*т1Я Корбъ слышалъ въдом* князя Голицына хоръ его домовыхъ музыкантовъ, которые вс* были поляки. Около того-же времени самъ царь «ку- лилъ> однажды у бранденбургскаго посла за 1200 червонцевъ хоръ мальчиковъ-гобоистовъ..;
*) Свйдйшя эти приводить 0. Кини изъ находившихся у него въ рукахъ ? по его словамъ, набросковъ исторш русскаго театра Дмитревскаго.
Такимъ образомъ, еще задолго до петровскихъ нововведетй, въ Москве началъ развиваться артистическш классъ, «на манеръ, какъ въ иноземныхъ странахъ», и отодвинулъ на заднЩ планъ народныхъ самодйльныхъ скомороховъ и «умйльцевъ*.
Г? изъ этихъ первыхъ у насъ питомцевъ Мельпомены ц Тер­ психоры, которые состояли при двор4, рекрутировались обыкновенно изъ рядовъ молодыхъ м4щанъ и приказныхъ, не столько, конечно, по призвашю и личному выбору, сколько за неволю, какъ на службу. Они жили и обучались въ Немецкой слободЬ. Положеше ихъ, впрочемъ, было далеко незавидное, какъ можно заключить изъ следующей, сохранившейся отъ 1673 г. челобитной, поданной ими царю.
«Отослали насъ, холодей твоихъ, писалъ Васька Мешалкинъ съ товарищи,—въ Немецкую слободу, для научешя комедМнаго дЬла къ магистру къ Ягану Готфрету, а корму намъ ничего не учинено; и нын& мы, по вся дни, ходя къ нему магистру и учася у него, платьишкомъ ободрались и сапожишками обносились, а пить^сть нечего и помираемъ мы голодною смертш. Милосердый государь! вели намъ поденный кормъ учинить, чтобъ, будучи у того комё-дШнаго дЬда, голодною смертш не умереть».
Не напрасно, вероятно, Корбъ замЬтилъ, что московсые мело­маны того времени очень туги были вообще въ поощренш тйшив-шихъ ихъ артистовъ вещественными знаками своего невеществен-наго отъ нихъ восхищешя. Артисты нравятся имъ, разсказываетъ онъ, только до т$хъ поръ, пока играютъ, но чуть д4ло доходить до вознаграждешя ихъ за искусство, то «въ москвитянахъ пробуж-дается скудость и они ни за что не соглашаются покупать удоволь- CTBie , продолжающееся только несколько часовъ на годичные рас­ ходы».
XL
НотропсгЛя новшества.—Московская неподвижность, сменяемая салопной верт­лявостью. — Дарственная пощечина. — Вл1яте немецкой слободы и ея нравовъ па Петра,— PyccEie на танцовальныхъ вечерахъ и балахъ заграницей.
Мы видели, что московски большой св^тъ съ самимъ царемъ во глав* еще задолго до петровскихъ крутыхъ нововведешй поду-чилъ уже вкусъ къ заморскимъ сценическимъ зрйлищамъ, къ му-зык* и танцамъ, не смотря на ихъ запретность по кодексу старой морали, не смотря даже на протестующее голоса вл!ятельныхъ блю­ стителей древняго благочетя. Правда, сами эти новаторы-мело­маны еще «не занимались, какъ свидетельствуете одинъ иностра-нецъ, ни объездкою лошадей, ни фехтовашемъ, ни танцами, ни какимъ либо другимъ искусствомъ, въ которыхъ стараются, изъ похвальнаго честолюб1я, отличиться иноземцы»; но до этого ужъ было не далеко. Скоро увидимъ, что въ занятш этими благород­ ными искусствами, а въ особенности танцовальнымъ, наши предки, современники Петра и его блпжайшихъ преемниковъ, не только сравнялись съ иноземцами, но и превзошли ихъ, если не умЪньемъ, то охотой и ретивостью. Скоро увидимъ тЪхъ самыхъ, длиннопо-лыхъ, нарочито, для пущей важности, неповоротлив ыхъ и тяжело­весно осанистыхъ представителей старо-московскаго режима, кото­рые попали въ школу Петра, собственными персонами, въ кургу-зыхъ кафтанчикахъ и въ легкихъ башмачкахъ, носящимися по паркету и выделывающими хитрые па «чищдоъ французскимъ и немецкимъ»,..
Эту науку переимчивые и послушные руссше люди постигли живо, какъ и вообще все то изъ заданнаго имъ царственнымъ учи-телемъ урока европейской цнвилизацш, надъ чемъ не нужно было ломать головы и что могло служить, но выраженш Ломоносова, къ «избыточествующему изобилию многоразличныхъ удовольствш, которыхъ прежде предки наши не токмо лишались, но о многихъ и понят1я не им4ли*.
Въ этомъ случае русское общество должно было пережить тотъ пароксизмъ безогляднаго увлечешя чувственными наслаждешями и внешними изысканными формами цивилизованной жизни, который неизб*женъ въ исторш каждаго народа, выходящаго изъ примитив-наго или замкнутаго въ своей нацюнальной индивидуальности со. стояшя р*зкимъ вступлешемъ въ сферу высшей европейской куль­туры. Разъ отказавшись отъ своей косной обособленности и усом­нившись въ авторитет* традицш, установлен^ и правилъ своей «старины», малоразвитое, патр!архально - воспитанное общество жадно бросается на блескъ новизны, безъ разбора усвоиваетъ весь декорумъ и всю обстановку пленившей его чужеземной культуры, не вникая въ ея сущность, и прежде всего сп*шитъ насытиться новыми для него чувственно-эстетическими наслаждешями* Обра­ зуется ц*лый классъ людей изъ среды, располагающей властью и богатствомъ, который предается всецело роскошному культу са- лонно-св*тской жизни, со вс*ми ея эпикурейскими затеями, гд* изощряется ревнивое соперничество не высшими интеллектуальными и гражданскими способностями, а элегантностью, вкЬшнимъ бле-скомъ, расточительной роскошью и, такъ называемыми, « talents de societe >. Эти таланты заключаются въ ум*ньи проп*ть модный романсикъ, сыграть на какомъ нибудь салонномъ инструмент* лег­кую пьеску, ловко танцовать, искуссно *здить верхомъ и, какъ верхъ светской интеллигентности,—вести неумолкаемую, веселую, необременительную для мозга, «конверсащю», на французскомъ, конечно, язык**.. Вотъ весь идеалъ, къ которому стремились ц*лыя поколотя нашихъ «петиметровъ* прошлаго столбя, начиная со дней Петра.
«Мы сперва были просты — говорить одияъ изъ моралистовъ прошлаго в*ка—правдивы и н*сколько грубы въ обхождешяхъ; но по неусыпному попечешю господъ французовъ, которые завели у насъ петиметр овъ 9 стали нын* проворны, обманчивы и учтивы* Сперва мы походили на статуи, представляюпця важныхъ людей, коими украшаются нын* сады; но теперь стали выпускными ку­клами, которыя кривляются, скачутъ, б*гаютъ, повертываютъ го­ ловою и махаютъ руками; сверхъ-же сего пудримся и опрыскиваемся благовонными водами. Скажите, но лучше-ли мы напщхъ пред-ковъ?> («См*сь>, 1769 г.).
Танцы въ этомъ салонно-эпикурейскомъ культ* занимали, ко­ нечно, видное м*сто. Въ комедш «См*хъ и горе», Клушяна, одно д*йствующее лицо, говоря объ идеал* св*тской жизни петиметра, вам*чаетъ, что для достижешя этого идеала нужно—
„Все русское, что есть, какъ можно презирать, Забыть и честь и долгъ, и славно танцоватъ' 1 ,
а сверхъ того, быть сстрастнымъ къ музыки» и ездить на все оперы, такъ какъ въ нихъ «много ума>, «правила, вкусъ тонкШ и природа> («Рос. веатръ», XX ). И действительно—какъ увидимъ— были счастливцы, избранники Терпсихоры, которые, случалось, вы­ танцовывали себе блестящую карьеру, богатства, почести, благо­ склонность красавицъ и даже безсмерие въ потомстве. Было вре­ мя, когда люди, ничего не имйвппе за душой, кроме стройной талш, пары гибкихъ ногъ и искусства мастерски владеть ими въ менуэтахъ и котильонахъ, а позднее—въ контрадансахъ и мазурке, получали всюду доступъ, въ самые аристократичесше дома, и ими дорожили, какъ украшешемъ светскаго общества.
Русское общество, въ этомъ отношенш, эмансипировавшись при Петр* отъ тесныхъ путъ аскетическаго м!ровоззрешя, перешло изъ одной крайности въ другую. Посколько оно до этого относилось нетерпимо п отрицательно къ пляскамъ, какъ къ «бесовской пре­ лести», какъ къ «занятш, недостойному честныхъ людей», по вы- ражешю современниковъ Кошихина, постолько-же теперь оно без­ заветно, со страстью, предалось тому-же самому «занятш». И въ глазахъ светских ъ людей прошлаго века танцы, действительно, были занят{емъ, культомъ, храмомъ котораго служили бальная и театральная залы, а его высшимъ торжествомъ — балетъ, съ его воздушными жрицами, становившимися предметомъ общаго покло- нешя и обожатя.
«Молодому человеку—говорить одинъ сатирикъ прошлаго века— непременно нужно ездить часто въ знатные дома, а что касается до спектаклей и баловъ, то ни одного не должно пропустить, хотя-бы въ одинъ день случилась ихъ целая сотня; еше этимъ можно похвастать, что везде успелъ перебывать»...
Если сравнивать поэтому на масштабъ умственнаго развит, представителя московскаго режима съ «петиметромъ» петровской эпохи, столь различно относившихся къ салонной эстетике, то нельзя сказать, чтобъ между ними была слишкомъ большая раз­ ница, чтобъ послЬдшй слишкомъ далеко ушелъ впередъ отъ свое­ го предка. Не трудно понять, что какъ крайнее отрицате этой эстетики, такъ и сменившее его крайнее до излишества увлечете ею были одинаково продуктомъ умственно-духовной узкости и гораздо родственнее между собою, ч-Ьмъ это кажется съ перваго взгляда» Тутъ произошелъ лишь просто механически процессъ пе-реворота одного и того-же мзросозерцашя, такъ сказать, съизнанки на изнанку, и хотя это само-по-себе было уже ийкоторымъ ша-гомъ къ умственному прогрессу, но для данной минуты процессъ этотъ не шелъ дальше измЬнешя одного лишь формальнаго отно-шешя къ т4мъ или другимъ жизненнымъ явлешямъ.
Въ началъ перемена эта не обошлась, конечно, безъ затруднен!6 и н4котораго сопротивлетя со стороны ноклонниковъ старины. Петру, какъ во всемъ и всегда, пришлось личнымъ прим4ромъ за-охочивать русское общество учиться танцовать и вообще вести светскую жизнь на европейшй ладъ; учениковъ-же неособенно по-нятливыхъ и упрямыхъ онъ безъ церемонш приневоливалъ къ этому, где приказомъ, где <дубинкой», а где, въ экстреняыхъ случаяхъ, и просто скоропостижной пощечиной.
ВсеобъемлющШ учитель, не смотря на свою исполинскую госу­ дарственную деятельность, находилъ и время и место преподавать еще своимъ «птевцамъ» уроки танцовальнаго искусства и свитской галантерейности, по точной букве взятыхъ въ руководство евро-пейскихъ правилъ, и былъ очень строгъ къ малМшимъ увуще-нзямъ въ этомъ отношепш.
Разъ въ Москве, еще до обязательнаго введешя западнаго образа жизни, имйлъ место такой характеристически эпизодъ.
Датскш посолъ, по случаю крестинъ сына, давалъ вечеринку, которую удостоилъ своимъ присутств1емъ царь со своими прибли­ женными. Начались танцы. Во время ихъ Петръ, находившиеся, замътимъ, въ веселомъ настроеши, «увидевъ, какъ разсказываетъ очевидецъ, что его любимецъ Алексашка (Меныпиковъ) пляшетъ при сабле*, не стеснился тутъ-же «напомнить ему пощечиной, что съ саблями не пляшутъ, отъ чего у того сильно кровь брыз­нула изъ носа*... Разсказчикъ добавляетъ шутливо, что «тажеко­мета* чуть было не задела и фпзшномш полковника барона Блюм-берга, который тоже танцовалъ при сабле, хотя, какъ природный немецъ, долженъ былъ бы, казалось, знать светшя првлич1я по­тверже Алексашки—тогда еще новичка въ европеизме. «Полков-никъ, однако, выпросилъ себе прощеше, хотя и съ болыпимъ трудомъ*.
Фактъ этотъ показываетъ, что Петръ смотредъ на танцы и направила светскости серьезно, да и въ сажшъ д-Ьл* нрпдавалъ имъ культивирующее, смягчающее нравы значена. Самъ опт» тоже не­ редко отплясывалъ съ большимъ одушевлешемъ, а въ минуты силь-наго возбуждешя отъ воздйяшй, случалось, плясалъ и по столамъ... Первые уроки какъ танцевъ, такъ и свитской европейской жизни Петръ со своими приближенными нолучилъ, безъ сомнешя, въ московской немецкой слободе, еще до свопхъ путетествй за границу.
MocKOBCKie немцы въ то время, образуя довольно многочислен­ ную колонш «на Кукуй» (во насмешливому выражешю москвичей), жили въ своей слобод* изобильно и весело: круглый годъ у нихъ составлялись тамъ балы, вечеринки, маскарады, пикники, загород-ныя гулянья, на которыхъ лилось вино, гремела музыка и шли танцы нередко целую ночь напролетъ.
Сблизившись съ некоторыми московскими немцами, а въ осо­ бенности съ Лефортомъ и съ домомъ Монсовъ, Петръ сталъ при­нимать нередко личное деятельное учаше въ ихъ пирахъ и уве-селешяхъ, а впоследствш дсмъ Лефорта сталъ постояннымъ ме- стомъ не только пр1ятельскпхъ ппрушекъ царя, но и офпщальныхъ нрпдворныхъ баловъ. Домъ Лефорта, до самой смерти лоследняго, былъ центромъ московскаго света. Знаменитый женевецъ былъ не- заменимъ, какъ организаторъ веселыхъ пировъ, баловъ и всякихъ другихъ увеселетй. Отличаясь живымъ, общительнымъ нравомъ и эпикурейскими наклонностями, ловки салонный кавалеръ и неуто­мимый собутыльнпкъ, Лефортъ, безъ сомнешя, оказалъ большое вл1яше на личные вкусы молодаго царя и на его решимость изме­нить на заморсюй ладъ весь образъ жизни, и свой и своего на­ рода. Но особенно сильно, должно быть, повл1яла тогда въ этомъ отношенш на страстнаго Петра красавица Анна Монсъ—первая звезда московской немецкой колоти, царица ея собран)! и баловъ. Она была девица вполне светская, любила музыку, танцы и ве­селое общество. Петръ, почувствовавъ къ ней страстную любовь и желая ей нравиться, разумеется, старался подделаться подъ вкусы своей «светъ-Аннушки >, старался быть въ ея глазахъ такимъ-же ловкимъ, светскимъ кавалеромъ, какъ и друие окружавппе ее мо­ лодые, отшлифованные люди взъ иностранцевъ. При впечатлитель­ ности и необузданной пламенности своей натуры, Петръ въ этомъ случае не стеснялся строгими требовашями своего сана и предписашями старо-московской морали. Весьма вероятно, что обаяше Аннушки и ея вкусовъ отразилось на воли Петра гораздо бол4е серьезными послйд^ями, ч-Ьмъ одна решимость облечься, въ угоду ей, въ немецкое платье, выучиться танцовать и ниспускаться доДйятельнаго участья въ мЬщанскихъ вечеринкахъ и балахъ ъ%>~ медкой колоти. Но входить зд?сь въ это мы не станемъ. Мы отм-Ь-чаемъ только тотъ несомненный фактъ, что Петръ, благодаря своей страсти къ Монсъ и дружб* съ московскими немцами, еще до по- ¦Ьздокъ своихъ заграницу эмансипировался отъ ферулы старо-мо- сковскаго обихода и усвоилъ вкусъ къ западному образу жизни и къ предписанной имъ салонной эстетик*. Заграницей мы встр$- чаемъ его уже человйкомъ нисколько навыкшимъ къ светскому эти­ кету и къ школ* « talents de societ 6>, не безъ рЪзкихъ, впрочемъ, эксцентричностей, которыя являлись въ немъ результатомъ поры-вистаго характера, никакими сдержками не дрессированнаго съ мо-лоду. Впрочемъ, вначале своего заграничнаго путешеств1я и сво­ ихъ первыхъ встр-Ьчъ съ иностранцами, а въ особенности съ ино­ странными св-Ьтскими дамами, Петръ чувствовалъ себя несовсЪмъ ловко и, случалось, конфузился въ присутствш ихъ и обнаруживалъ застенчивость чисто красной девицы.
Такъ, въ Германш онъ едва далъ себя уговорить на свидате съ курфирстинами ганноверскими, очень желавшими съ нимъ позна­ комиться; вошелъ къ нимъ въ домъ украдкой съ задняго крыльца и при первой встречи съ ними до того сконфузился, что закрылъ лицо рукою и на всЬ прив*тств1я любезныхъ хозяекъ отв-Ьчалъ только:
— Jch bann nicht sprechen !
Но скоро потомъ д$ло обошлось. Царь оправился, разгово­ рился и очаровалъ принцессъ своимъ остроум1емъ, развязностью и веселостью. Поел* ужина д4ло дошло и до танцевъ. Принцессы просили своего высокаго гостя показать, какъ пляшутъ «по-москов­ски». Петръ согласился, но предложилъ имъ самимъ прежде на­чать танцы. Старая курфирстина охотно открыла балъ. Присутство­вавши зд$сь Лефортъ явился въ своей обычной роли: онъ распо­ряжался танцами и объяснялъ нЪмкамъ позы и движешя русской пляски, которая имъ очень понравилась. ЗагЬмъ пустился въ плясъ самъ Петръ и остался очень доволенъ этимъ вечеромъ и ганновер­скими дамами. Одно только ему не понравилось въ нихъ: онъ нашелъ, что он* <чертовски жестки», принявъ пружины на пхъ кор-сетахъ за кости.
Въ дальнЪйшемъ своемъ путешествш, въ 1698 году, Петръ во всЬхъ дававшихся въ его честь иностранцами праздникахъ уже не чувствовалъ смущешя и веселился съ отличавшимъ его одушевле-шемъ: присутствовалъ на спектакляхъ и фейерверкахъ, тапцовалъ на балахъ и маскарадахъ, являясь въ послйднихъ тоже закостю-мированнымъ. Особенно много повеселилось тогда наше посольство въ В?н?. Царю пришлось тамъ праздновать свои имянины. Балъ, данный имъ по этому случаю, продолжался до б*лаго дня; имя- нинникъ танцовалъ до упаду и потомъ писадъ въ Москву объ этомъ праздник*:
«На день св. Апостолъ было у насъ гостей мужескаго и жен-скаго пола больше 1000 ч. и были до свита, и безпрестанно упо­требляли тарара, тарара кругомъ, изъ которыхъ иные и свадьбы сыграли въ саду».
Но особенно отличился онъ по части светскости и танце въ на данномъ въ честь его вйнскимъ дворомъ маскарадЬ, «виртшафт-Ь». Царь явился туда подъ маскою фрисландскаго крестьянина какъ разъ передъ началомъ танцевъ. Поздоровавшись съ хозяевами, императоромъ и императрицей, онъ быстро прошелъ всю залу и, отыскавъ въ толнЬ гостей свою даму, фрейлину фон-Турнъ, зако- стюмированную въ одинаковый съ нимъ костюмъ, открыдъ съ нею балъ, а затЪмъ танцовалъ со всЪми до бЬлаго дня. Вм4ст4 съ ца-ремъ на этомъ празднике фигурировала, тоже въ костюмахъ, его свита—«семь московскихъ кавалеровъ», какъ значилось въ церемо-шалй. Эти московсме кавалеры не уступали, конечно, своему цар­ ственному представителю ни въ веселости, ни въ светской развяз­ности, ни въ танцовальномъ искус ств4.
ХП.
Учреждеше баловъ и асаыблей при Петр'в В.—Привлечете русской женщины къ общественнымъ увеселетямъ.—Обучете танцамъ.—Первые танцорки петров-скихъ временъ. — Офищально-лридворвые балыг. — Ояисав1е бальныхъ танцевъ начала прошлаго вика.
Въ 1700 г. Петръ, въ видахъ вящшаго расаространешя въ рус- скомъ обществе «люцкости*, по выраженш князя Щербатова, разу-мйвшаго подъ этвмъ словомъ гуманитарность, «за нужное почелъ, какъ повйствуетъ Голиковъ, учреждать при двор* и у бояръ, по­ добные европеяскнмъ, столы, балы и друпя увеселешя»...
Эти просвйтительно-эликурейсйя учреждетя пришли одновре­ менно съ nepeoAiBaHbeMb въ замор ше костюмы, обязательнымъ бритьемъ бороды и прочими, въ этомъ роди, туалетными «рефор­ мами», повергшими благочестивыхъ поклонниковъ старины въ неопи­ санный ужасъ и заставившими ихъ уподобить златоглавую Москву нечестивому Вавилону, а ея перекостюмировавшихся «питомцевъ славы»—исчадьямъ антихриста.
Впосл'Ъдствш, уже въ Петербурге, этого рода увеселительныя собратя получили правильную организащю, съ разъ установлен- выми правилами, въ видй хорошо известной «асамблея».
Въ асамбле* танцамъ отводилось видное м^сто. Въ изданномъ въ 1718 г. «Объявленш, какимъ образомъ асамблеи отправлять падлежитъ» требовалось, чтобы для танцовъ отводилась особая комната и чтобы «никто другому прешкодить или ушмать> «да не дерзалъ»—«сщ^ть, ходггь, играть> («въ фавты и друпя забавныя игры*), а также и тандовать. Учредитель объ одномъ только воза- ботился^ чтобы въ то время, когда <въ Австерш и въ проч1хъ м*стахъ будутъ балы или банкетъ>, ни подъ какимъ видомъ «ла- к4и или служйели» не им^ли туда доступа, въ качестве, разумеется, гостей.
Учреждая «балы и друпя~увеселешя», ради «люцкости*, ради смягчешя жестокигь нравовъ, необходимо было ввести въ нвхъ присутств1е женскаго элемента, да и какой-же «балъ» на подоб1е европейскаго мыслимъ безъ д^ятельнаго учатя въ немъ прекрас-наго пола? И вотъ, въ одно время съ «учреждетемъ» общественноувеселительныхъ собранш последовало распоряжеше, чтобы на овъш «приглашаемы были и все знатныхъ людей жены и дочери, од*тыя по-немецки, по-французски и по-англшски>.
Прпказъ объ этомъ былъ данъ еще въ Москве въ 1700 г. Впо- следствш онъ не разъ подтверждался и отчасти повторенъ въ устав* объ асамблеяхъ, а именно: обозначивъ, какихъ чиновъ и званш мужчинамъ представлялось право являться въ эти собрашя, учредитель счелъ долгомъ упомянуть, что «таммъ-же образомъ разумеется и женскому полу пр1ходити на асамблей прот1въ выше означенныхъ мужеска полу чшовъ». Въ другомъ пункт* поставлено въ обязанность хозяевамъ асамблей отводить для женщинъ особую комнату, въ которой он* могли бы забавляться играми.
Конечно, одеться въ новомодный костюмъ и выйти изъ опосты- лаго терема въ св*тъ, людей посмотреть, себя показать, москов- скимъ красавицамъ было недолго; но стать светской дамой, забли­ стать въ салоне разными « talents de societe > и въ томъ числе танцовальнымъ искусствомъ—для этого нужна была целая продолжи­ тельная школа. Ненапрасно Петръ, въ предусмотрела развит1я этого рода <люцкостн> въ своемъ царстве, отправляя заграницу цивилизоваться русскую молодежь, ставилъ ей въ обязанность вы­ учиться тамъ и танцовать.
«Учились мы, писалъ одинъ изъ этой молодежи, Неплюевъ^ въ бытность свою за-границей:—солдатскому артикулу, на шпагахъ биться, танцовать, на лошадяхъ ездить и пр.> Для многихъ изъ нихъ едвалп-ли не въ пр1обретенш однихъ лишь этихъ искусствъ и заключался весь курсъ наукъ, какъ это можно видеть по <ще- голю» Медору, осмеянному Кантемиромъ. Тотъ-же Неплюевъ, по­ хваляясь успехами, сделанными имъ и товарищами его въ означен­ ныхъ предметахъ, свидетельствуете, что по математике, напр., они «безъ дела сидели>, каковое обстоятельство и повергало его въ некоторое грустное сомнете: могутъ-ли, говорилъ онъ, одни «шпаж­ ное и танцовальное ученхя къ нужде его величества въ насъ годны быть?..* Конечно, «годны> могли быть, но Петръ хотелъ, чтобы его «птенцы*, преуспевая въ танцахъ и въ «люцкосга», не менее того были сведущи и въ математике.
Во всякомъ случае, ко времени учреждетя обязательвыхъ ба- ловъ, которые прптомъ, въ дни Петра, давались чрезвычайно часто* у насъ не было недостатка въ светсквхъ кавалерахъ и ловкихъ танцорахъ; но гдЬ было выучиться этому московскимъ, «знатныхъ людей женамъ и дочкамъ?> По этой причини на первыхъ порахъ героинями петровскихъ баловъ являются почти исключительно однЬ иностранки — колонистки московской немецкой слободы: большею частью жены и дочери служившихъ въцарскомъ войске офицеровъ. Пунктуальный л'Ьтописецъ Корбъ описывая одиаъ изъ тогдашнихъ баловъ, перечислилъ вобхъ участвовавшихъ въ немъ дамъ поименно. Между ними нЬтъ ни одной русской фамилш,
Но ждать выступления, въ должномъ престиже элегантности и грацш, прирожденныхъ русскихъ барынь на бальномъ паркете пришлось недолго. Скоро он4 заблистали на немъ, не уступая нЗшкамъ въ искусств* щеголять, манерничать и танцовать, Ж иначе не могло быть, если согласиться съ компетентнымъ историкомъ, княземъ Щербатовымъ, что « npiarao было женскому полу, быв­шему почти до сего невольницами въ домахъ своихъ, пользо­ваться всЬми удовольств1ями общества, украшать себя одЬян1ями и уборами, умножающими красоту лица ихъ и оказующими ихъ хороши станъ>.
На первыхъ порахъ пришлось для этого обратиться къ услугамъ зайзжихъ ияостранцевъ, среди которыхъ являлись на спросъ искус-сные учителя танцамъ, и не только танцамъ но и стЬлесному бла- гол'Ьш.ю», а также «поступи нЪмецкихъ и французскихъ учтивствъ*, какъ титуловался одинъ изъ нихъ* Были так1е многосторонне-про­светительные професора и въ Москвй, еще до основашя Петер­бурга. Одинъ изъ нихъ той эпохи ув?ков?чилъ даже свое имя. Это н4кто Стефааъ Рамбургъ, «танцовальный мастеръ» въ москов-скомъ пансюн* пастора Глюка. Нужно полагать, что онъ точно былъ мастеръ своего д4ла, судя потому, что въ 1703 г. на него возложили высокую честь обучить танцамъ царевенъ (дочерей Пра­сковьи Федоровны и младшую сестру Петра). Рамбургъ, впрочемъ, одной честью не удовольствовался. сОбучалъ я ихъ высочествъ со всякою прилежностью, — жаловался онъ царю, много времени спустя,—а за оные труды обещано по 300 рублевъ на годъ>, и, «однако, принужденъ, поел* Ю-л-Ьтнихъ моихъ докукъ», просить «всемалостивЪйше повелеть ваше державство> выдать «за моя в*рные труды>—1,500 руб> за 5 л&тъ.
Нельзя, конечно, допустить, чтобы курсъ танцовальнаго искусства продолжался въ данномъ случае 5 л$тъ. По веймъ вйроягамъ, Рамбургъ состоялъ при царевнахъ въ качеств* постояннаго прид- ворнаго танцмейстера. Въ придворномъ штат* такая должность въ т* времена необходимо полагалась, потому что даже нетровсоде вельможи содержали своихъ домовыхъ танцмейстеровъ. Такъ, у Берхгольца встр*чаемъ изв*ст1е о танцмейстер* князя Меншикова, фигурировавшемъ въ знаменитомъ маскарад* 1721 г., въ костюм* Сатира, и «д*лавшемъ на ходу (въ процессы) искуссные и труд­ ные прыжки*.
Такъ или иначе, но петровсю'я русшя дамы съ перенесешемъ столицы въ Петербургъ настолько уже обладали ви4шней св*т- скостью, «т*леснымъ благол*н1емъ» и «учтивствами», что, по свпд*- тельству Вебера, иностранецъ, попавъ въ ихъ общество, «р*ши- тельно могъ подумать, что находится не въ Poccin , а въ Лондон* или Париж*».. • «до т*хъ поръ, по крайней м*р*, пока не всту­ пить съ вими въ разговоръ». Что-же касается танцевъ, то/ по сло- вамъ того же очевидца, «вс* руссше вообще им*ли большое рас- положев1е къ этому упражненш и исполняли его съ гращею».
Это подтверждаетъ другой обстоятельный хроникеръ Берхгольцъ, известный «Дневникъ» котораго переполненъ описашями петербург- скихъ баловъ, маскарадовъ и вечеринокъ съ танцами. Танцовали тогда вс*, и старъ, и младъ. Прим*ръ подавалъ царь, почти въ каждомъ такомъ собранш лично открывавши танцы въ пар*, боль­ шею частш, съ царицей. «Государь и государыня исполняли вс* па, какъ самые молодые люди», восхищался танцемъ ихъ вели- чествъ Берхгольцъ на одной свадьб* въ 1721 г., т. е., когда Петру было уже почти 50 л*тъ, а Екатерин* подъ 40. 50 л*тъ не счи­ тались тогда слишкомъ зр*лымъ возрастомъ для танцовальвыхъ па и пируэтовъ; а князь Меньшикову напр., только на 50-мъ году при­ нялся учиться танцовать менуэтъ и потомъ «исполнялъ его не дурно».
Изъ петербургскихъ русскихъ дамъ славились въ то время, какъ искуссныя и гращозныя танцорки: во-первыхъ, императрица, зат*мъ велишя княжны и, въ особенности, тогда еще очень юная, Елиса-вета Петровна, княгиня Черкасская, первая красавица и львица, княгиня Кантемиръ, графини Головкины, княжна Трубецкая, • Лопу­ хина и друг. Первенство-же между вс*ми ними знатоки отдавали старшей графин* Головкиной, которая, по отзыву Берхгольца^ «танцовала лучше вс*хъ въ Петербург*».
Нужно и то сказать, что для усовершенствования въ танцоваль- номъ искусстве светскому обществу временъ Петра I практика пред. ставлялась большая. Плясали круглый годъ, и лето, и зиму, ва многочнсленныхъ празднествахъ, церковныхъ, государственныхъ и семейныхъ. Бассевичъ насчиталъ однихъ офигцально придворныхъ враздниковъ больше 30 въ году; они разделялась на лЪтте и зимше: первые справлялись обыкновенно въ царициаомъ саду (ныне ЛЬтнШ), а вторые—въ почтовомъ доме, а также въ великолепномъ дворце князя Меньшикова.
Приведемъ, кстати, изъ нетровскихъ «Санктпетербургскихъ ве­ домостей» описаше одного изъ баловъ того времени, даннаго въ 1719 г. въ имянины государя въ л^тнемъ саду. «Вышедши изъ церкви,—пов&ствуетъ "современный фельетонистъ—радость всена­ родная съ громкою пушечного стрельбою, пировате и трапезы цар- шя, всякое изобил!е въ брашнахъ и иит!яхъ, имущая съ сладко- гласнымъ петемъ, трубами и мусишю. По сахъ гулба въ верто- град* царскомъ, гдЬ-же вся чувства насладилися: зреше—видящее неизреченную красоту древесъ... Ухаше—-отъ благовонныхъ цве« товъ, имуще свою сладость. Слышате—отъ мусикшныхъ, труб- ныхъ и пушечныхъ гласовъ. Вкушеше—отъ раз л ич наго и нещад- наго (!) пит1я... Последи-же по западе солнца были преизрядные фейерверки, и огня, въ гору летущаго и по водамъ плавающаго... Но хотя воинстину при томъ торжестве светлы были палаты, веселы вертограды, сладки трапезы, и самое новопрестольнаго града место дивное... но неудововлалася-бы тако любы невидяща телесныма оаима самаго торжественна го имянинника, аще-бы не присутствовала тамо неложная утеха живый его величества образъ: всемилостивейшая наша государыня Екатерина Алексеевна съ прелюбезнейшими дщерьми».
Действительно, Екатерина была душою этихъ торжественно- увеселительныхъ собрашй, умея поддерживать, по словамъ очевид- цевъ, «блескъ двора съ удивительнымъ велич1емъ и непринуж­ денностью!.
На праздникахъ въ летнемъ саду танцы происходили въ на­ рочно построенныхъ для того галереяхъ. Они начинались, обыкно­ венно, около 9 часовъ вечера и оканчивались къ 12; во время ихъ изъ саду никого не выпускали, для чего у входовъ разставлялись часовые, Балъ открывали высочайппя особы: большею частью, царь съ царицей и веляюя княжна съ знатн-Мшими вельможами ила съ прйзжнмп принцами. Таицовали для открыт польски! (поло- незъ) или «нЬмещий танецъ». Это составляло церемошальную прелюдш къ балу; пока танцовали царственные гости, остальная бальная публика бездЪйствовала, исполняя роль почтительныхъ зрителей. ПослЬ перваго танца танцовали уже вс?, кто хогйлъ, безъ разбора. Вообще, первое мйсто отводилось церемошалышмъ танцамъ, повторявшимся втечете бала разъ до шести, и только послй нихъ балъ принималъ видъ непринужденпаго веселья. Цере­ монность въ танцахъ требовалась тогдашнимъ этикетомъ. Напр., желая танцовать съ дамой, кавалеръ подходилъ къ ней не прежде, какъ послЬ трехъ церемошальныхъ поклоновъ; во время танца едва касался ея пальцевъ, а, когда танецъ кончался, объявлялъ ей свою благодарность въ выспреннихъ выражешяхъ и цйловалъ ручку. При этомъ прилич1е требовало, чтобы девица втечешя бала не танцовала съ однимъ мущиной болйе двухъ, трехъ разъ, подъ страхомъ заслужить дурную славу.
Въ тЬхъ случаяхъ, когда придворному балу предшествовалъ парадный обидь, всегда сопровождавшийся, по обычаямъ того времени «нещаднымь литаемъ», въ которомъ не безучастенъ былъ и прекрас­ ный полъ, танцы начинались гораздо раньше—при дневномъ cBiirb . Петръ, по всегдашней привычки, уходилъ послй обЬда отдыхать часа 2 и на это время приставлялъ къ пиршественному чертогу часовыхъ съ строгимъ приказомъ никого не выпускать. Гости, обремененные явствамп и пит1ями, томились, какъ въ заключенш, пока царь не возвращался: тогда начинались танцы, оканчивавшееся въ такигь случаяхъ часамъ къ 10 вечера.
Вельможи старались не отставать отъ двора въ гостепршмствЪ и кром? обязательныхъ асамблей, наперерывъ другъ передъ дру- гомъ задавали по разнымъ случаямъ балы и банкеты <съ доброю церемхшею и весел!емъ». Если на эгихъ собрашяхъ присутствовалъ царь со своимъ семействомъ, то въ танцахъ соблюдался* вышеопи­ санный порядокъ. Вообще*же честь открьтя бала всегда возлага­ лась на самыхъ почетяыхъ гостей. На свадебныхъ пиршествахъ это д'Ьлалъ такъ называвшийся «маршалъ», игравшш роль главнаго распорядителя.
Свадебные танцы начинались особенной церемошей. «Маршалъ>, съ присвоеннымъ его звашю жезломъ въ руки, ангажировалъ невФсту и открывалъ балъ. За нимъ следовали 2 старпие шафера— одинъ съ лосаженной матерью, другой съ посаженной (или родною) сестрою невесты. Подъ звуки марша съ медленнымъ темпомъ дамы становились по одну сторону, кавалеры по другую, въ такомъ поло­ жении и т? и друпе делали «реверансы> своимъ сосЬдямъ и другъ другу каждая пара; потомъ кавалеры и дамы брались за руки и, едЬлавъ поворотъ, церемонно шли кругомъ по зал$, отвешивая поклоны гостямъ. Танецъ этотъ въ такомъ порядки прод&лывался несколько разъ со сменою танцующихъ, пока въ немъ не прини­ мали учаеие вей почетные и спещально-свадебные гости: шафера, дружки и проч. Къ слову сказать, въ. свадьбахъ знати во время Петра строго соблюдались мнопе старинные pyccKie свадебные обряды.
Послй описаннаго церемотальнаго танца, начинался польсти, въ которомъ уже принимали yqacrie вс& гости, безъ различ1я, но во всЬхъ свадебныхъ танцахъ «маршалъ> обязательно долженъ былъ фигурировать въ первой napi , не разставаясь со своимъ же- зломъ, такъ что ислравлете этой почетной должности требовало крЪпкихъ ногъ и неутомимости.
Танцы въ т*Ь беззаботныя времена ими ли мйсто не на однихъ только заранее условленныхъ вечерахъ и балахъ. Св4тск1е люди танцовали при всякомъ удобномъ и неудобномъ случай. Тд4 только сходились нисколько дамъ и кавалеровъ и случалась подъ рукою музыка или хотя-бы плохенькш какой-нибудь скрипачъ, тотчасъ дослй угощешя молодежь пускалась въ плясъ. Если правъ Веберъ г что наши дамы того времени не обладали еще искусствомъ салон­ ной « causerie », то, понятно, танцы должны были служить самымъ главнымъ посредникомъ для сближешя половъ. Этимъ способомъ, напр,, герцогъ голштинскш 4 года вытанцовывалъ себЪ благосклон­ ность великой княжны Анны Петровны...
Ассортиментъ бальныхъ танцевъ состоялъ тогда изъ польскаго* менуэта, англеза и «нЬмецкаго танца>. Балъ проходилъ въ безко- нечномъ ихъ повторенш. «Мы, разсказываетъ Берхгольцъ объ одной вечеринки у Головкина,—танцовали по 2 польскихъ и по 2 англШ- скихъ танца сряду и, наконецъ, начали одинъ такой, который про­ должался болйе получаса: 10 или 12 паръ связали себя носовыми платками и каждый изъ танцовавшихъ, идя впереди, долженъ былъ выдумывать новыя фигуры. Особенно дамы танцовали съ болыиимъ удовольств!емъ. Когда очередь доходила до нихъ, оп-Ь д'Ьлалп свои фигуры не только въ самой залй, но и переходили пзъ нея въ друпя комнаты; нЬкоторыя водили въ садъ, въ другой этажъ дома и даже на чердакъ. При всЬхъ этвхъ иереходахъ одинъ изъ музыкантовъ со скрипкой долженъ былъ постоянно прыгать впереди, такъ что измучивался, наконецъ, до крайности* Это былъ, конечно, танецъ, известный и нын? подъ именемъ «Гросъ-фатера», кото­ рый очень любилъ и ввелъ Петръ В. Онъ происходилъ при участш всего общества и начинался подъ звукъ медленнаго, почти похо-роннаго марша. Затймъ, по знаку жезла маршала бала «музыка переходила въ веселую, дамы оставляли своихъ кавалеровъ, брали новыхъ между не танцовавшими, кавалеры ловили дамъ или искали другихъ, поднималась ужасная кутерьма, толкотня, б&готня, шумъ, крикъ, какъ будто играли въ жмурки; даже лица царской фамилш не освобождали себя отъ этого: за ними бегали, гонялись какъ и за ваЬми другими, сами ловили другихъ; наконецъ по новому сиг­ налу маршала, воЬ опять приходили въ прежнш порядокъ, и тб, кои оставались безъ дамъ, подвергались наказанш: осушить боль- шаго или малаго орла>.
Замучивая музыкантовъ, танцоры старались взаимно—дамы кава­ леровъ и кавалеры дамъ—тоже довести до полнаго изнеможешя и въ этомъ заключался особенный интересъ такого времяпрепровождетя, Этимъ нередко забавлялся самъ Петръ съ Екатериной. Такъ, на свадьбе Головкина, танцуя въ первой пар*Ь, имъ вздумалось, какъ разсказываетъ очевидецъ, замучить тяжелов'Ьсныхъ вельможъ— стариковъ: канцлера, Г. 0. Долгорукова, Апраксина, Шафирова> Толстаго и друг. Изъ нихъ, мноие—люди очень толстые, вынуж­денные не отставать отъ августейшей пары, едва переводили духъ. «Но первая пара была неутомима, и толстяки, обливаясь потомъ, полумертвые отъ утомлешя, валились на стулья. Развеселившшся государь пустилъ въ ходъ штрафные бокалы>.
XIII .
Балы XVIII CTOifrrk .—Вйкъ «праздности и нйги».—Танцевальное искусство въ спстем'Ь воспиташя юношества.—Идеалы «петинетра» и «жеманихик
Огромная великолепная зала, среди зимы превращенная въ ро­ скошный садъ. Померанцовыя и миртовыя деревья въ полномъ цвету, разставленныя шпалерами по обеимъ сторонамъ залы, обра- зуютъ тенистыя, благоуханныя аллеи,* подъ сЗшю которыхъ жур­чать фонтаны... Тысячи огней, стройные мелодичеше звуки огром- наго оркестра; толпы «изящныхъ кавалеровъ и очаровательныхъ дамъ въ праздничныхъ нарядахъ*; аркадспе пастушки и нимфы, то гуляюпце въ аллеяхъ, то вьюпцеся пестрой вереницей въ гра- щозномъ танце. «Все это заставляло думать, что находишься въ стране фей» и въ восхищенномъ воображеши вставали поэтичесш картины изъ «Сна въ летнюю ночь> Шекспира...
Въ такихъ краскахъ описываетъ придворный балъ при Анне 1оанновне наблюдательная иностранка, лэди Рондо.
Перенесемся въ другое царствоваше, несколько лЬтъ спустя,
Летнш вечеръ высокоторжественна™ дня. Апартаменты дворца приняли праздничный видъ и наполнились многочисленными кава­ лерами и дамами, «блистающими уборами и драгоценными каме­ньями». Изумительны красота и богатство апартаментовъ, по ихъ «затмило пр1ятное зрелпще 400 дамъ, вообще очень красивыхъ и очень богато одетыхъ... Къ этому поводу восхищешя присоеди­ нился другой: внезапно произведенная одновременнамъ падешемъ всехъ сторъ темнота сменилась въ тоже мгновеше светомъ 1,200 све­ чей, который со всехъ сторонъ отражались въ зеркалахъ»... Гря- нулъ оркестръ изъ 80 музыкантовъ, и—великШ князь съ великой княгиней открыли балъ... Вдругъ все смолкло, послышался шумъ, «нмевппй нечто величественное: дверь быстро отворилась настежь и мы увидели блестящш тронъ», а на немъ императрицу. Сойдя съ трона, окруженная царедворцами, она вошла въ бальную залу при всеобщемъ почтительномъ молчанш и неподвижности. Погово- рпвъ съ некоторыми лицами, государыня дала знакъ къ продол-жешю танцевъ. «Зала была очень велика, танцовали заразъ по 20 менуэтовъ, что составляетъ довольно необыкновенное зрелище; контрадансовъ танцовали мало, кроме н'Ьсколькихъ англезовъ и нолонезовъ. Балъ продолжался до 11 часовъ, когда гофмаршалъ нрпшелъ доложить ея величеству, что ужинъ готовь. Все перешли въ очень обширную, велоколепно убранную залу, освещенную 900 свечами, въ которой красовался фигурный столъ на 400 кувер- товъ. На хорахъ залы начался вокальный и инструментальный концертъ, продолжавлпйся во все время банкета. Были кушанья всевозможныхъ нащй».
Такъ описываетъ известный Мессельеръ одинъ изъ пышныхъ баловъ Елизаветы Петровны.
Перевернемъ еще нисколько страницъ исторш житья-бытья на- ншхъ предковъ минувшаго века.
Вотъ мы въ таврическомъ дворце на достопамятномъ, часто вальтасаровскомъ пиршестве 28 апреля 1791 года, обошедшемся въ 500,000 рублей. Ничего подобнаго Петербургъ не видйлъ ни прежде, ни после. П/Ьлыя тысячи рабочихъ втеченш нескол ькихъ недъль были заняты убранствомъ дворца и сада, сооружешемъ «хра-мовъ>, навильоновъ, тр1умфальныхъ воротъ, каскадовъ и всякихъ другихъ затей прихоти и вкуса. Для пллюминацш потребовалось 300 пуд. воску и 20,000 разнообразныхъ, причудливой формы, шка-локовъ и фонарей. Пруды покрылись раззолоченными гондолами; фонтаны били ароматической водой, напр., лавандовой; въ тени деревьевъ раздавалось nbHie соловьевъ п другихъ пЪвчихъ птицъ; въ аллеяхъ сада курились фим1амы; для развлечешя гостей были предложены театръ, балетъ, концерты — вокальный и инструмен­ тальный. Ужинъ, блюда и напитки котораго, сказалось, приготов­ лены была самою роскошью», поданъ былъ на драгоценной золо­ той и серебрянной посуде. Блестящее общество состояло изъ 3,000 гостей. При появленш императрицы, ее встретила стройная кад­ риль, составленная изъ 24 паръ. Въ ней участвовала знатнейшая молодежь—на подборъ красавицы и красавцы, въ б*лыхъ атлас- ныхъ костюмахъ, усЪянныхъ брилл1антами, которыхъ въ итоги было на 10 миллюновъ рублей. Танцы аранжировалъ придворный балет-мейстеръ Пякъ; танцовавшими предводительствовали велише князья, Въ конце балета явнлся самъ Пикъ и отличился какимъто уди- вительнымъ соло. Въ заключете бала была спета оперными пев­ цами итальянская кантата } въ которой между прочимъ говорилось:
< Царство зд*сь удовольствШ—владычество щедротъ твоихъ; зд*сь вода, земля и воздухъ—дышетъ все твоей душой!» Въ этихъ вир-шахъ хозяинъ праздника, князь Потемкпнъ, выражалъ своей высо­ кой гость*, императриц* Екатерин* II , одушевлявппя его в*рно- поддавичешя чувства.
Державинъ, восхищенный зр*лищемъ этого роскошнаго пирше­ ства и грапдей украшавшихъ его св*тскихъ дамъ, п*лъ, обращаясь къ Анакреону:
«О, п^ведъ любви и нйгн!
Ты когда-бы лишь увидйль
Столько нимфъ и столько мплыхъ,
Безъ вина-бы и безъ хм-влю
Ты во всьхъ-бы въ нихъ влюбился».
Изъ безчисленнаго множества, описанныхъ въ стихахъ и въ проз*, баловъ и пиршествъ прошлаго в*ка, поражавшихъ свое! изумительной роскошью, блескомъ и расточительностью, мы оста­ новились только на трехъ, выхваченныхъ изъ трехъ различныхъ эпохъ. Нашей ц*лью было—въ н*сколькихъ характеристическихъ штрихахъ набросать общую картину этого рода общественная времяпрепровождев1я нашихъ предковъ. Подробное и обстоятельное, годъ за годомъ, изображеше того, какъ и въ какой обстановки ве­ селились и плясали pyccKie , обезпеченные кр*постнымъ трудомъ, эпикурейцы XYIII стол*йя — безъ надобности утомило-бы только читателей.
Въ сущности, все это стол*т!е, особенно начиная съ дней Анны 1оанновны, было у насъ, въ верхушкахъ общества* какой-то безко-нечной, нер*дко доходившей до безум!я, вакханал!ей. Не безум1е-ли съ нын*шней точки зр*шя этотъ, напр., полумилюнный пиръ <великол*пнаго> князя Таврическаго? Вс* эти пышные Лукуллы и Сарданапалы, болыше и маленте, все общество, по выраженш сатирика, «стремило мыслей б*ги> лишь
«На то, чтобъ в^къ ихъ протекалъ Средь игръ, средь праздности и н^ги»...
<Самъ Дюгенъ,—говорить одинъ писатель того времени, вос­ хищенный роскошью барскнхъ пиршествъ,—самъ Дюгенъ со вс*мъ своимъ къ богатству презр*шемъ... прельстился-бы, взглянувъ на все это, оставилъ-бы свою бочку и помирился-бъ съ пр^ятностями, избыткомъ доставляемыми>.
Графъ Сегюръ, наблюдая жизнь русскихъ вельможъ второй по­ ловины прошлаго в1зка, говорить, что они «начали подражать па- трищямъ Рима; вь то время въ Москве можно было встретить не одного Лукулла*. Пышность и сластолюб1е господствовали не въ одн'Ъхъ столпцахъ. Тотъ-же историкъ вид'Ьлъ на балу въ Смолен­ ске «до 300 дамъ въ богатыхъ нарядахъ: он& показали намъ, го­ ворить онъ, до какой степени внутри имперш дошло подражаше роскоши, модамъ и пр1емамъ, которые встречаются при блпстатель- ныхъ дворахъ европейскихъ».
Авторъ «Одисашя обитающихъ въ россшскомь государстве на- родовъ» (ч. III ), говоря о нравахъ и «упражнетяхъ» россшскаго дворянства екатерининскихъ временъ, свидетельствуете, что «вся- кш праздникъ, каждый балъ вскружали головы щеголямъ д щего-лихамъ петербургскимъ и московскимъ». А такъ какъ балы, маска­ рады и всякаго рода увеселешя были въ те времена безпрерывны и вставляли все содержаше общественной жизни, то подобное го-ловокружете было, можно сказать, нормальнымъ состояшемъ каж- даго истиннаго «щеголя» и каждой светской «щеголихи».
«Праздность и удовольствге сделались потребностью обще­ ства», говорить одинъ исторокъ о русскомъ обществе временъ Елизаветы. «Народплось племя людей, задачею которыхъ стало— великолепно одеться, быть на пиршествахъ, на куртагахъ и бан­ кетах!, въ маскарадахъ, въ балетахъ, въ комед1яхъ и т. д., тан- цовать, по всюду изобретать новыя препровождешя времени и раз- выя забавы».
Поэтъ, воспевая молодость, находить,что она «даръ безценный», но что-же въ ней было дорого для него? Онъ вспоминаетъ сча­ стливые дни:
«Скачу на балъ богатый, пышный, Гд* нектаръ изъ сосудовъ бьетъ И гдй умеренность гость лиштй, Гд^ роскошь царствуетъ, живетъ— Тамъ съ нимфами въ кругу р-взвяся, Себя Парисомъ вображадъ* и т. д.
«Все живппе въ Петербурге, говорить Эягельгардтъ въ своихъ запискахъ, жили вольно и npiflTHO , безъ всякаго принуждешя». При дворе бывали каждую неделю «куртаги», не считая болыпихъ ба- ловъ и маскарадовъ въ праздничные и высокоторжественные дни.
Вельможи держали открытые дома и, соперничая роскошью и бле-скомъ^ наперерывъ другь передъ другомъ давали пышные обЗ>ды, балы и вечера. «Люди праздные, ведупце холостую жизнь, затруд­ нялись, говорить Энгельгардтъ, пзбрашемъ, у кого обедать или сь нр1ятностью проводить вечерь». За всймъ тЪмъ оставались еще клубы, «вольные дома*, общественные маскарады въ театрахъ, гдЬ тоже можно было съ неменыпею «пр1ятностью* проводить время.
Очерчивая образъ жизни и «упражнешя» знатныхъ росшнокъ,
авторъ «Описан1'я народовъ* говорить, что главнейшей задачей
ихъ существовашя было—спектакли, въ клубы, воксгалы, маскарады, на редуты», гд* они
«отличаются не благородною осанкою, не степеннымъ поведетемъ,
но стараются обладать такими только прелестями, кои меньше до­
стопочтенны и бол'Ье желательны: стань, образъ и вкусъ Грацш,
небрежность, легкомысл!е, резвость Нимфы, искусство нравиться и
вселять во веЬхъ мужчинъ желаше себя любить>. фnpio 6 p 4 TeBie этихь «прелестей* и искусство пхъ выказывать составляли ц4ль воспиташя св-Ьтской девушки. Это достигалось обучен1емъ танпамъ, музыке, играмъ и салонному обхожденш, въ чемъ, въ сущности, и заключался весь кругъ образовашя «пети- метровъ* и «жеманихъ* XVIII стол&пя.
Особенное внимате обращалось наобучете танцамъ. «Тогда,— говорить «СобесЬдникъ Люб. Рос. Слов.*,—танцмейстеры и фравцуз- CKie учителя или мадамы все воспитавйе совершали*... Бывали таюе чадолюбивые родители, что весь курсь школьнаго образова­ вши своихъ дйтей ограничивали одними танцами. Въ 70-хь годахъ никто Элертъ содержалъ въ Смоленске панйонъ, въ которомъ обу­ чалось местное юношество развымъ наукамъ. Кромй того, онь да-валъ, такь называвппеся, «танцъ-бодены*, на которые пргёзжало много д4вицъ, и между ними не мало взрослыхъ, учиться тан­ цамъ. Элертъ бралъ за выучку съ каждой по 30 рублей и, неви­ димому, бралъ не даромь. Училась у него н4кая д&вица Лебедева «очень непонятная; одинъ разъ Элертъ, по разсказу очевидца, от- билъ ей руки о спинку стула при многолюдномъ собранш; но до совершенна™ обучешя менуэта и контратанцовъ никто не бралъ своихъ д4тей обратно*.
Бъ газетахъ того времени очень часто встречаются объявле-шя вызов* танцмейстеровъ или о предложенш ими услугу въ такомъ, примерно, род*: «Танцовалыцица Нюденъ обучаетъ бла- городныхъ танцевать минаветы, контратанды и верхше танцы; же- лаюпце у нее учиться могутъ сыскать> (тамъ-то)...
Танцы считались основашемъ «добраго воспиташя» даже въ сфер* офищальныхъ взглядовъ на учебное д*ло. «Доброй походке и наружности нич^мъ лучше выучиться не можно, какъ танцева- мделго», писала сама Екатерина II въ «Инструкцш о воспиташп ве­ликаго князя». И действительно, читая «Записки» Порогаина, вос­ питателя великаго князя Павла Петровича, невольно удивляешься, какъ много отдавалось тогда времени и труда танцовальному искус­ству въ д4л* воспиташя. Аккуратно ведяжурналъ занятШ и вре-мяпрепровождешя гонаго великаго князя, Порошияъ чуть не каждый день упоминаетъ о танцовальныхъ урокахъ, о подготовки къ бале-тамъ и маскарадамъ, въ которыхъ его высочество принималъ личг-ное участ1е. Великаго князя обучалъ танцамъ придворный балет-мейстеръ Гранже. Во время этихъ танцъ-классовъ, обыкновенно, «прйзжали къ его высочеству танцовать графъ А. С, Строганову графиня Е. К. Спверсша, маленькш С. А. Олсуфьевъ, маленькш-же князь Куракинъ и друг. Потомъ вм*ст г Ь съ ними велики князь являлся на сцен* Эрмитажа передъ придворной публикой въ балет*, нли танцовалъ съ придворными дамами на балахъ и куртагахъ»...
Такое-же видное м-Ьсто отводилось танцамъ и въ систем* общаго образовашя. Такъ, екатерининское «Генеральное Учреждете о вос-питанш обоего пола юношества» требовало развит!я и поддержашя въ д*тяхъ постоянной веселости, посредствомъ разныхъ забавъ и игръ, и искоренешя въ нихъ наклонности къ «скуки, задумчиво­сти и прискорбно».
По этой причине, при воспитанш юношества «первое и главней­шее учете основывалось, говоритъ современный нравоописатель,— на изученш французскаго языка, при совершенномъ презрЬнш рос-сгёскаго» и такихъ предметовъ, какъ, папр # ., истор!я, землеописа- Hie и проч. Зато давалось «весьма тонкое познаше въ танцовангщ въ декламацш, въ музыке, въ фехтованш, въ верховой $зд&, бо-л*е-же всего въ непринужденному см^ломъ и легкомысленномъ искусств* впасть въ чужую р^чы, и т. под. «Что до меня, гово­ритъ въ одной сатир* знатный дворянинъ,—я въ книгу никогда не заглядываю и когда ум$ю на лету стрелять птицъ, п*ть, танцовать, подписывать свое имя, я дочитаю себя столь-же, какъ и по­ койный Цицеронъ, знающимъ».
Таковъ былъ идеалъ свйтскаго человека, <петимегра>. Д вотъ идеалъ благородной дЪвицы, выступающей въ свить въ полномъ блеске «прелестей», достигнутыхъ образцовымъ воспиташемъ. Уже въ отрочестве «наученная выражешю сильныхъ страстей, а паче страсти Федриной, она напрягаетъ нужный голосъ, вращаетъ глаза и порывистыми движешями стана и рукъ ужасаетъ и удивляетъ зрителей». «Потомъ начинается танцоваше, музыка и лёше: сла­ дострастное переплеташе рукъ въ Аллемамъ, непристойные прыжки Казачка^ ужимки плечами и помана глазъ сластныхъ въ пляске "Русской пршбрйтаютъ ей рукоплескаше; но когда достигнетъ со­вершенства въ н'Ьжноприсядливомъ Мтуэтгъу или въ прискакива- нш, вертяся, минуэтъ а-ла-Рень, тогда тщаше не жалЗшщихъ ни­ чего на воспитан1е родителей обращается къ пЬнда итальянскому» и т. д.
Отсюда понятно то тщеслав!е, съ которымъ одна свитская жен­ щина писала издателю «Живописца» (1773 г.): «Кто выгоняетъ нзъ молодыхъ людей задумчивость?—Мы, женщины»... Даже позд­ ние, уже во времена александровсшя, по наблюдешю г-жи Сталь, въ высшемъ петербургскомъ обществе «считалось неприлич!емъ говорить о какомъ нибудь предмете умственныхъ занятй: всякш разговоръ о чемъ либо, кромй нарядовъ, танцевъ, jolie toumure , признавался педантствомъ >...
XIY .
Салонные танцы прошдаго столетия. — Вл1яте французовъ. —Полонезъ и его прошлое.—Менуэтъ.—Алемандъ.—-Англезъ. — Тамяетъ.—Котильонъ.
Почти вей салонные танцы минувшаго столйтая теперь не упо­требительны и забыты. Мы постараемся зд?сь дать читателямъ при­ близительное о нихъ поняие, соответственно нашей задач*.
Большинство салонныхъ танцевъ того времени были француз- скаго происхождешя. Живые, веселые и подвижные французы всегда, съ незапамятныхъ временъ и по наши дни, славились первыми въ Mipt танцорами и законодателями въ этой области искусства. Исто­ рически, самый рельефный типъ и идеалъ француза — знаменитый Генрихъ IV ила, какъ его прозвали сами французы, <1е roi galant », увЬковЬчилъ себя въ памяти благодарнаго потомства не только, какъ мудрый и добрый правитель, но и какъ талантливый, страст­ ный танцоръ и бонвиванъ. И быть можетъ даже последнее каче­ ство сделало его имя бол$е популярнымъ, чЬмъ государственныя заслуги. Французы до сихъ поръ, подъ веселую минуту, восиЬваютъ его въ такой характерной шансонетки:
,,Vive Henri quatre!
Vive се roi vaillant!
Се diable a quatre
A le triple talent:
De boire, de batre
Et d'etre un vert-galant".
« Vert - galant », въ чемъ выразился третш талантъ славнаго ко­роля, отвЬчаетъ понятш ловкаго, вертляваго молодца, ухаря, по нашему народному выраженш.
Известно также, что самый балетъ развился и усовершенство­вался, главнымъ образомъ, на французской сценЬ и ни одна страна не дала столько знаменитыхъ балетныхъ танцоровъ, какъ Франщя. Было время у насъ, напр., когда въ каждомъ танцовальномъ учи­ теле непременно подразумевался французъ, да и самое представ- лете объ индивидуальномъ характере француза составилось у другихъ народовъ, какъ о галантномъ, вертлявомъ плясун* по преи­ муществу.
Фравцузамъ-же обязаны своей популяризащей и введетемъ въ общеевропейше салоны некоторые танцы другихъ нащональностей, напр., полька, полонезъ, мазурка, вальсъ н друг* Мы остановимся здЬсь на одномъ изъ нихъ—именно, на полонезтъ, такъ какъ этотъ танецъ былъ во всеобщемъ употребленш въ прошломъ столетщ ш имъ начинался каждый балъ. Особенно былъ любимъ онъ у насъ во второй половин* XVIII века, въ дни Екатерины П.
Полонезъ или полъшй, какъ явствуетъ изъ самаго назватя, нащональный танецъ поляковъ. Какъ по своей церемонности, такъ и по идей онъ чрезвычайно образно и пластично символизируете первые акты сближешя половъ, ухаживанья и любви, а потому и является совершенно естественной, целесообразной интродукщен бала. Впрочемъ, у насъ въ описываемое время польскгй нередко повторялся нисколько разъ втечете бала. Какъ видоизмЗшете по­ лонеза, въ конце врошлаго столейя вошелъ въ употреблете, для открьшя бала, «Бранды ( Branle ), въ которомъ участвовали «все особы, держась руками и танцуя пристойными шагами».
У поляковъ въ старину полонезъ действительно совпадалъ со встречей на балу дамъ и кавалеровъ. Въ то время, какъ последте, собравшись въ зале, вели беседу за чарами добраго вина, дамы, изготовившись къ таяцамъ въ заднихъ покояхъ, въ назначенный часъ выходили нарядной толпою въ ихъ общество подъ звуки му­ зыки. Тогда кавалеры бросались къ нимъ, каждый изъ нихъ изби- ралъ себ4 пару по сердцу и, когда такимъ образомъ спаривалось все общество, начинался полонезъ или, какъ назвалъ его одинъ иностранецъ, «ходячи разговоръ».
«ПольскШ, говоритъ ГолембювскШ (авторъ книги « Gry i zabawy »), танецъ солидный и рыцаршй—единственный, который можетъ быть пристоенъ сановнымъ особамъ и монархамъ... Онъ имйетъ свою поэзш и свой нащональный отпечатокъ, выражаюшдйся въ торже­ ственной важности; овъ не олицетворяетъ страсти, но является какъ-бы тр1*умфальнымъ шеств!емъ>. Г Впрочемъ, обыкновенно характеръ такого шеств!я сохранялся v въ полонез* только въ начале^ потомъ постепенно учащался темпъ музыки, переходившей отъ торжественныхъ нотъ къ более игри-вымъ и веселымъ, танцоры оживлялись, сменяли мерный церемонный тактъ на бол4е непринужденный и беглый, разнообразя танецъ соответственной плясовой мимикой и, такъ называвшимися, oberta - sami (родъ пассажей).
Въ полонез* принимало учасйе обыкновенно все присутство­ вавшее яа бал* общество, безъ различ!я возраста. Въ переднихъ парахъ танцующей вереницы шли гости бол?е почетные, предво­димые, такъ называвшимся, маршаломъ. Маршалъ бывалъ на 0а- лахъ у нашихъ предковъ въ т4хъ случаяхъ въ особенности, когда балъ былъ парадный и торжественный.
Часто полонезъ длился довольно долго, смотря по настроетю общества, Танцуюшдя пары, предводимыя маршаломъ, переходила изъ бальной залы въ смежные покои и, случалось, шествовали въ такомъ порядки черезъ весь домъ. При этомъ, по польскому обы­ чаю, .въ какомъ нибудь изъ подоевъ танцующая вереница встре­ чала своеобразное препятств1е, въ вид* какой-нибудь перекладины, черезъ которую приходилось перепрыгивать. Не то танцоры наты­ кались на столъ, обремененный пит1ями и, чтобы обойдти это пре- пятств1е, вынуждались осушить поднесенную радушнымъ хозяи- номъ чару. У поляковъ при этомъ часто соблюдался такой галан­ терейный обычай: танцовавшш въ первой вар* кавалеръ (маршалъ) становился передъ своей дамой на кол&ни, почтительно снималъ съ ея ноги башмачекъ,, ставилъ въ него бокалъ съ виномъ и пилъ за ея здоровье. Эту церемошю въ томъ же порядки должны была проделать и вс* остальные кавалеры.
Полонезъ исполнялся въ хореграфическомъ отношеши обыкно­ венно такъ. Начиная танецъ, мужчина подавалъ дам* правую руку— у поляковъ, до употреблетя бальныхъ перчатокъ, прикрывъ ее шапкой, изъ рыцарскаго почтетя къ прекрасному полу. Ставъ съ нею въ пар*, онъ велъ ее впередъ, лричемъ и кавалеръ и дама, гращозно позируя, выступали плавными па, время отъ времени прерываемыми своеобразными, горделиво-театральными point ' aMH , посредствомъ приподыматя всего т*ла на носкахъ. При оборотахъ, кавалеръ, не выпуская руки дамы, галантно заходилъ спереди ея и, взявъ другую ея руку, становился по другую ея сторону, а за-тЪмъ уже д*лалъ съ нею поворотъ и велъ ее обратно.
Иногда въ полонез* кавалеры менялись дамами; переходившими черезъ весь ихъ строй поочередно; употребитеденъ былъ также весьма характеристичный вр!емъ—сотбиванья> дамы, очевидно, носящш въ себе символически отпечатокъ глубокой старины, когда женщина бралась мужчиной съ бою и становилась призомъ силь- н4йшаго изъ ея искателей, какъ победителя. «Отбиванье» дамн въ полонезе (употреблявшееся, впрочемъ, п въ другихъ танцахъ) состояло въ томъ, что кто-нибудь изъ нетанцующихъ мужчинъ за- гораживалъ дорогу какой-нибудь паре и, хлопая въ ладоши, съ вы-зывающимъ видомъ требовалъ, чтобы кавалеръ уступилъ ему свою даму. Обыкновенно эта невинная паркетная узурпащя улаживалась полюбовно; но въ старину бывали случаи, что изъ-за нея сопер­ ничающее кавалеры после бала выходили на барьеръ, стрелялись и рубились.
Вътакихъ, олисанныхъ зд4сь, чертахъполонезъ практиковался и у насъ въ прошломъ стол?тш 3 ставъ во второй его половине са- мымъ любимымъ нашими предками^танцемъ. Екатерининск1е «орлы» н орлята, а за ними и разныя мелшя птахи, ссъ какою-то востор­ женною гордостью ходили подъ гремяпце звуки> извФстнаго поло­ неза Козловскаго: «Славься симъ Екатерина!», какъ свидЬтель- ствуетъ Вигель.
Мы уже сказали, что полонезомъ начинался тогда каждый балъ Емъ открывалъ танцы хозяинъ дома съ почетнейшею изъ дамъ: «мужчины, говоритъ Вигель, выступали важно, выделывали па, меняли рукп и этотъ церемошальный маршъ продолжался не менее получаса».
Танецъ этотъ вполне соответствовалъ той риторической напы­ щенности и фальшивому блеску, которыми были преисполнены пред­ ставители екатерининскаго, такъ называемаго, «златаго века». Популярности полонеза у насъ много способствовали тогда находив­ шиеся въ столице талантливые польете композиторы Огиншй я Козловсктй, написавппе несколько прекраснейшихъ полонезовъ, обеземертившихъ ихъ имена.
Замечательно, что при такомъ пристрастш къ полонезу у насъ въ XVIII столетш не было и помина о другомъ польскомъ танце— мазурке, хотя она составляете въ сущности, ничто иное, какъ хореграфическую разновидность полонеза. Въ начале нынешняго столе™, какъ свидетельствуете П. М. Дараганъ, полонезъ, заме- нивъ минуэтъ, исполнялся на петербургскихъ балахъ, подъ назва- темъ акруглаго польскаго», вместе съ вальсомъ.
Въ старину обыкновенно на балахъ после польскаго шли: менуэты, контрадансы, алеманды, англезы, котильоны, гавоты, тампеты матрадуры, валъцоны, как!е-то монюмаски и множество другихъ, разновременно входившихъ въ моду и потомъ оставляемыхъ тан-цевъ, которыхъ теперь и перечислить всЬхъ даже трудно. Нечего говорить, что большая часть ихъ были французскаго цроасхожде-шя и вводились въ моду универсальнымъ Парижемъ. Мы остано­вимся здесь только на капитальныхъ, такъ сказать, классическихъ танцахъ того времени, которые долее другихъ держались на салон-номъ паркет* и наиболее были распространены у насъ въ Россш.
Въ числе такихъ безспорно первое место занимаетъ фран­цузски менуэтъ, продержавппйся въ мод* все прошлое стоящ­ие. Онъ первое место поел* полонеза занималъ и въ каталог* бальныхъ тавцевъ, такъ какъ обыкновенно поел* польскаго шелъ непосредственно менуэтъ-въ большинстве случаевъ.
Менуэтъ изобретенъ въ Пуату и получилъ свое назвате отъ фран­цузскаго слова menu —мелки, дробный, что вполне характеризуетъ хореграфическую физюном1ю этого танца. Онъ отличался мерностью н церемонносью движешй; танцоры двигались мелкими, размеренными па, стараясь придать своимъ фигурамъ салонно-галантныя позы, при-чемъ дамы, гращозно опустивъ руки, слегка приподымали пальцами полы своихъ юбокъ. Менуэтъ складывался изъ четырехъ хореграфиче- скихъ двпженш. Первое движете состояло изъ двухъ коротенькихъ па, полу-шаговъ правой и левой ногою. Во второмъ двпженш тан-цоръ д*лалъ pointe правой ногою, приподымаясь на носкахъ. Ме-дленнымъ опускашемъ на землю пятки правой ноги онъ переходилъ въ третье движете, прпчемъ правая нога плавно сгибалась; затймъ повторялся полушагъ и скользящимъ движешемъ впередъ левой-ногя, составлявптимъ четвертый ритмъ менуэта, танецъ завершался. Следовало повтореше т*хъ*же движешй, какъ это, впрочемъ, де­лается во ве*хъ другихъ танцахъ, представляющихъ, въ сущности, ритмическое повторение весьма несложныхъ и однообразныхъ дви­ жешй.
Изъ сказаннаго видно, что менуэтъ состоялъ главнымъ обра-зомъ изъ приседашй и это его характеристическая черта. Танцо-вали его обыкновенно парами, кавалеръ съ дамой, каждая пара по­рознь, подъ монотонные и бедны* мелод1ей звуки менуэтной му­зыки— cherzo . Вообще танецъ этотъ с самый не веселый», во зам*-чанш ЗЕ. Ж. Руссо, — скучный, вычурный, лишенный огня и свободы двпжешй, онъ своей салонной жантильностью какъ нельзя лучше хараЕтеризуетъ искусственные, церемонно - приторные нравы св4тскаго общества прошлаго столйпя. На вкусъ этого общества, мевуэтъ—напротивъ—казался иснолненнымъ «изящной и благород­ ной простоты*, какъ говоритъ «Танцовальный Словарь» того вре­ мени (Изд. 1790 г.).
Менуэта вошелъ въ моду съ половины XVII столйпя и втече­ те своего употреблена им4лъ безчисленное множество видоизмЬ- ненш, носившихъ различный назвашя. Былъ сменуэтъ Ришелье>, любившаго свои досуги разнообразить въ тиши кабинета довольно игривыми пируэтами; былъ сменуэтъ а ла рень» (въ честь Mapin - Антуанеты); былъ «менуэтъ лозаншй» и много другихъ. Музыка менуэта точно также изменялась и разнообразилась. Особенно были популярны и долго дфжались менуэты Гретри, Фишера и др.
Такой-же распространенностью въ прошломъ стол?тш и такою- же вялостью и монотонностью отличался танецъ алемандъ. Але-мандъ состоялъ изъ медленныхъ, грузныхъ движетй, состоявшихъ нзъ двухъ темяовъ; тавцовался онъ парами. Варочемъ, алемандовъ было несколько и некоторые изъ нпхъ какъ по музыке, такъ и по хореграфш, не лишены были живости и огня. Алемандъ, какъ показываетъ его назваше, им'Ьлъ родиной Гермашю но, <весьма упо­ треблялся*, какъ свидетельствуетъ вышеупомянутый «Словарь», и въ другихъ странахъ. Вотъ какъ описанъ онъ въ этой книги: « Apitf сего танца имйетъ много веселаго и ударяется въ дв-Ь так­ ты». Танцуютъ его парами, ухватясь руками съ дамою,—нисколько паръ върядъ, «подаваясь впередъ и назадъ двучисленною мйрою». Дойдя до конца залы, оборачиваются и танцуютъ опять т4мъ-же порядкомъ. Когда музыка проиграетъ первую арш, сл-Ьдуетъ оста­ новиться и «разговаривать съ дамою». Такъ, при 2-й и 3-й apiaxb , съ тою разницею, что при 3-мъ «куплетЪ» надо танцовать съ «привскакивашемъ» ( Battements ).
Англезъ, получивнпй свое происхождете въ Англш, былъ также распространенъ повсюду, какъ и алемандъ; танцовали его парами. Онъ состоялъ всего изъ двухъ темповъ и отличался живостью и картинностью движенш, давая свободу женщине выказать свою гра- цт въ шгЬнительномъ вид4. Днглезъ танцовался парами и пред- ставлялъ собою, по идей, пантомимъ любви, ухаживанья. Танцорка дйлаетъ движешя такого рода, какъ будто она убйгаетъ и уклоняется отъ ухаживашя кавалера, ее преследующая; то вдругъ, точно поддразнивая его и кокетничая, останавливается въ обольстительной позЪи, едва онъ къ ней приближается, мгновенно оборачивается въ сторону и опять скользитъ по паркету. Одной изъ разновидностей англеза явился впосл'Ьдствш экосезъ.
Весьма своеобразны и характеристичны были танцы, появившиеся въ конце прошлаго столЗшя во время револющоннаго движешя во Франщи. И тутъ характеръ француза, какъ прирожденнаго танцора, сказался во всемъ блеске. Придумалъ онъ тогда, напр., танецъ тампетъ — отъ tempete , т. е. с буря». И действительно тампетъ отличался бурностью, разгуломъ и демократической страстностью, жакъ бы олицетворявшими народное движете. Въ немъ принимало учасйе множество паръ, уставленныхъ въ нисколько рядовъ. Та­ нецъ состоялъ изъ рйзкихъ и порывистыхъ движетй и, быть мо- жетъ, былъ изобрйтенъ самимъ народомъ въ медовые месяцы ре- волюцш, когда бывали случаи, что весь Парижъ въ торжественныя минуты народнаго восторга плясалъ на улицахъ и площадяхъ. По­ добный моментъ случился на знаменитомъ марсовомъ пол*, где вдругъ более чемъ стотысячная народная толпа запела и запля­ сала, какъ одинъ человекъ.
Къ этой эпохе относятся также танцы: гавогпъ, вальцонъ и др. Последних, сказать къ слову, за свое револющонное происхождеше, былъ у насъ въ царствовате императора Павла строго запрещенъ, что, однако, сделало его тогда весьма популярнымъ въ петербург- скомъ свете. Гавотъ былъ танецъ живой и веселый, По современ­ ному описанш, онъ состоялъ изъ «трехъ шаговъ и однаго соеди­ ненная». Apifl его была «въ два npieMa ». Движете въ гавоте «должно было быть npiflTHoe , веселое, а иногда нежное и ме­ дленное».
Въ конце прошлаго века распространились у насъ контрадансы различныхъ наименованы!, напр.: «Данилы Купера», «Березави», «Соважъ», « Prejuge vaincu » и др. Въ нихъ мужчины и дамы ста­ новились рядами, другъ противъ друга, визави, и «старались, по словамъ очевидца, сколь можно более разнообразить фигуры», весьма сходныя съ нынешвимъ кадрилемъ. Въ контрдансе могло участвовать отъ 4 до 8 особъ. Его плясали после менуэтовъ, такъ какъ онъ былъ гораздо ихъ «веселее и смелее»; по современному описанш. Apin его были такого-же живаго характера. Автор ъ«Танц. Словаря* утверждаетъ, что «все почти контрдансы суть гавоты, — ихъ танцуютъ съ дружескимъ и шутливымъ видомъ, и съ такою, притомъ, поспешностью и скоростью; что они обыкно­венно человека разгорячаютъ*. По его-же словамъ, танцы «назы­ ваемые: гиенъ, шассъ, жалузи, котильонъ и пр.» тоже были ничто иное, какъ контрдансы.
Въ заключете бала обыкновенно танцовался котильонъ, пред­ставлявшей собою какъ-бы ералашъ всЬхъ танцевъ и где разноо-6 pa 3 ie фигуръ зависело отъ инищативы и изобретательности тан» цоровъ. Котильонъ имелъ тоже значеше въ данномъ отношенщ, какое вм4етъ на ныв$шнихъ балахъ, напр,, мазурка. Въ немъ участвовало отъ 4 до 8 особъ, изъ которыхъ «каждая предста­вляла свою ролю попеременно*.
При тавцахъ предписывалось соблюдать известный правила. Такъ, цитированный здесь «Словарь* советовалъ, при ангажиро-вавш дамы, если она съ к4мъ разговаривает^—«отойти и ждать*, пока не кончвтъ разговора; во время танца наблюдать очередь, а но окончанш, «даму проводить до ея места» и проч. Впрочемъ, провожать дамъ редко приходилось, такъ какъ, по словамъ одного современника, наши прабабушки, будучи страстными охотницами потанцовать и выказать свое хореграфическое искусство, во время танцевъ, обыкновенно не садились и какъ-бы напрашивались къ кавалерамъ...
Кроме иностранныхъ танцевъ, на балахъ нашихъ офранцузив­шихся предковъ прошлаго столе^я нередко допускались и отече-ственныя народный пляски, какъ-то: «русская*, малорошйшй «ка-зачекъ*, «метелица* и др. Случались между светскими людьми охотники и охотницы отхватить и «цыганскую*, съ ея страстными эротическими нюансами.




Балет: учебное видео, мастер-классы, документальное кино, вариации и спектакли
Балет: учебное видео, мастер-классы, документальное кино, вариации и спектакли Балет: учебное видео, мастер-классы, документальное кино, вариации и спектакли
Балет: учебное видео, мастер-классы, документальное кино, вариации и спектакли

© 2005-2009 plie.ru
Классы |  Артисты |  Спектакли |  Словарь |  Обучение |  Контакты

Система Orphus
Ошибка или нерабочая ссылка? - Выдели ее и нажми CTRL-ENTER!