Классический танец (балет) и хореография для взрослых, начинающих и продолжающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающиххореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Классический танец доступен каждому.
Попробуйте себя в балете!

хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих Уроки хореографии для всех:
для взрослых, начинающих с любыми данными.
Индивидуальные занятия и минигруппы 2-3 чел.,
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих любое время (утро, день, вечер, выходные).
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих Тел. (985) 640-64-16, м. Тимирязевская
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Добавить в избранное   Сделать стартовой
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Классы
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Новости
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Видео
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Словарь
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Уроки балета
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Контакты
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих  Обучение хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих  О балете хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих  Учебное видео хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Академия русского балета (Хореографическое училище имени А. Вагановой)
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Московская государственная академия хореографии
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Пермский государственный хореографический колледж
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих Другие классы
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих  Навигация по сайту хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Лента новостей
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
Контакты, обратная связь
Обмен ссылками о танцах, хореографии, классическом танце, балете
Отзывы и пожелания
Обмен ссылками о танцах, хореографии, классическом танце, балете
Поиск минигруппы
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих   хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
хореография для всех, классический танец для взрослых, балет для начинающих
16/07/2009 Лукиан. Диалог "О пляске".

Лукиан (ок. 120—190 гг. н.э) - выдающийся греческий оратор и писатель-сатирик, творчество которого включает философские и сатирические диалоги, памфлеты, пародии, биографии, романы приключений и др. Диалог "О пляске" относят к 160-180 гг.

1. Ликин. Кратон, я думаю, ты давно подготовился к своему выступлению с тяжким обвинением против пляски и самого искусства плясать, а вдобавок еще и против нас, находящих удовольствие в подобном зрелище и прилагающих большое старание к такому, по твоему мнению, презренному и женскому занятию; поэтому выслушай, насколько ты сбился с прямого пути и насколько неблагоразумны твои обвинения против этого величайшего из житейских благ. Разумеется, ты заслуживаешь прощения в том случае, если, привыкнув с ранней юности к печальному образу жизни, считаешь благом только то, что сурово, и признал данное занятие достойным обвинения по незнанию его.
2. Кратон.. Ликин, друг мой, неужели настоящий мужчина, к тому же не чуждый образования и сколько-нибудь причастный к философии, способен оставить стремление к возвышенному и свое общение с древними мудрецами, а взамен этого может дать очаровывать себя звуками флейты и смотреть на изнеженного человека, величающегося мягкими одеждами и распутными песнями и подражающего влюбленным бабенкам, самым похотливым из всей древности, разным там Фэдрам, Парфенопам и Родопам? Может, говорю я, смотреть на все это под звуки струн, трелей и выбиваемого ногою такта? Разве это не действительно смешно я не приличествует менее всего человеку свободному и подобному тебе? Поэтому, когда я узнал, что ты находишь досуг для подобного зрелища, я не только не обрадовался за тебя, но огорчился, что ты забыл про Платона, Хрисиппа и Аристотеля и сидишь подобно тем, кто щекочет себе уши перышком. Неужели ты не помнишь, что существуют ведь, и притом в бесчисленном количестве, и удовольствия для слуха и зрения, если уж нельзя обойтись без такого времяпровождения? Таков, например, хоровод флейтистов, серьезное пение под звуки кифары, а в особенности величавая трагедия и в высшей степени веселая комедия — все это удостоилось быть содержанием и общественных состязаний.
3. Поэтому, милейший мой, тебе надлежит долго защищаться пред людьми образованными, если ты не хочешь быть совершенно выделенным и изгнанным из серьезного общества. Впрочем, думаю, еще лучше будет тебе вылечиться от всего этого отрицанием и с самого начала признаться, что ты ни в чем подобном и не прегрешал. А на будущее время остерегайся, чтобы не сделаться незаметно для нас из прежнего мужчины какой-нибудь лидийской флейтисткой или вакханкой; правда, это будет столько же твоя вина, как и наша, если мы не отвлечем тебя, как Одиссея, от лотоса и не вернем к обычным занятиям раньше, чем театральные Сирены незаметно и всецело овладеют тобой. Впрочем, те посягали только на уши, почему плывший мимо них нуждался в воске, а ты, кажется, попал в полное рабство и через глаза.
4. Ликин. Ах, Кратон., что за кусливую собаку ты выпустил против меня. Но все же свой пример, упоминание о лотофагах и сиренах, ты, как мне кажется, привел весьма неудачно для моего положения. Ведь тем, кто вкушал лотос и слушал Сирен, наградой за эту еду и это слушание была гибель, а на мою долю и удовольствие выпало гораздо более приятное, и конец, сверх того, достался хороший. Я отнюдь не попадаю в положение человека, забывающего свои домашние дела, и не дохожу до какого либо непризнавания самого себя; но, скажу прямо и без всякого колебания, я возвращаюсь из театра гораздо более благоразумным и предусмотрительным в делах житейских. Мало того, вот когда уместно привести гомеровский стих, что видевший это зрелище, «плывет, насладившись и большее сведав».
Кратон.. Клянусь Геркулесом, Ликин, я не понимаю, что с тобою раз ты не только не стыдишься этого, но даже как будто гордишься? Ведь самое ужасное тут то, что ты не подаешь нам никакой надежды на исцеление, если дерзаешь даже хвалить столь позорные и презренные деяния.
5. Ликин. Скажи мне, Кратон., на основании чего ты порицаешь пляску и происходящее в театре? — видел ли ты это сам или ты совершенно непричастен к зрелищу и, несмотря на это, считаешь его, как говоришь, позорным и презренным? Ведь если ты видел это, то и ты стал на одну доску с нами; если же нет, то смотри, как бы твое порицание не показалось безрассудным и дерзким, раз ты обвиняешь то, чего не знаешь.
Кратон.. Только того еще и не хватало, чтобы я с своей длинной бородой и седыми волосами уселся посредине между бабенок и зрителей, подобных сумасшедшим, да еще хлопал и кричал самые непристойные похвалы какому-нибудь негоднику, ломающемуся без всякой нужды.
Ликин. Такой тон тебе можно извинить, Кратон.. Но допустим, что ты меня послушаешься, только ради опыта отправишься на зрелища и там не будешь сидеть с закрытыми глазами, и вот я уверен, что ты не преминешь с тех пор занимать ранее других удобное место на представлении, откуда можешь и увидеть, и услышать все в точности.
Кратон.. Провалиться мне, если я решусь когда-нибудь на что-либо подобное, пока у меня будут волосатые голени и не выщипанный подбородок. А вот тебя то, совершенно охваченного у нас вакхическим неистовством, мне уже даже и жаль.
6. Ликин. Так не хочешь ли, товарищ, прекратить эти проклятия и выслушать мою речь о пляске и о том, что в ней есть прекрасного? Я постараюсь объяснить тебе, что она доставляет зрителям не только наслаждение, но и пользу, укажу, в какой мере она воспитывает, обучает и уравновешивает душу смотрящих на нее, изощряет их вкус прекраснейшими зрелищами, заполняет их слух дивной гармонией и обнаруживает некую общую красоту души и тела. А если пляска осуществляет все это с музыкой и ритмом, то за это, пожалуй, она не заслуживает порицания, а скорее похвалы.
Кратон.. У меня, конечно, нет достаточного досуга, чтобы слушать безумца, восхваляющего свою болезнь; но если ты хочешь пылить мне какой-нибудь свой вздор, то я готов оказать тебе эту дружескую услугу и предоставить свои уши; пожалуй, смогу даже без воску выслушать эти пустяки. Так вот я буду теперь молчать перед тобой, а ты говори, сколько хочешь, как будто тебя никто не слушает.
7. Ликин. Прекрасно, именно об этом я и просил больше всего. А немного спустя ты узнаешь, покажется ли тебе вздором то, что я собираюсь сказать. Прежде всего, ты, по-видимому, совершенно не знаешь того, что занятие пляской — вещь не новая и началось не со вчерашнего или третьего дня, ну, например, во время наших праотцев или их родителей: но те, кто наиболее правдиво выводят родословную пляски, могут сказать, что и она возникла с первоначальным рождением всего, так как появилась вместе с знаменитым древним Эротом. Ведь и хоровод звезд, и сплетение подвижных планет с неподвижными, их согласное общение и благоустроенная гармония служат доказательством этой первоначальной пляски. И вот, возрастая мало-помалу и стремясь всегда к расширению и улучшению, она теперь, по-видимому, достигла верха совершенства и стала разнообразным и вполне гармоничным благом многих муз.
8. Говорят, что впервые нашла усладу в этом искусстве Рея и приказала плясать Корибантам в Крите и Куретам во Фригии. От этого искусства их она получила не малую пользу: танцуя вокруг Зевса, они спасли ей его. Поэтому Зевс справедливо может признать, что обязан им своим спасением, так как, благодаря их пляске, избежал отцовских зубов. А плясали они вооруженными, потому что ударяли в это время мечами о щиты и прыгали, как будто воинственный пыл внушен был им свыше. Впоследствии все храбрейшие из Критян стали усердно этим заниматься и сделались отличными плясунами, и это были не только частные лица, но и люди, более близкие к царям и желавшие первенствовать. Поэтому и Гомер назвал Мириона плясуном не потому, что желал опозорить его, а отличить. И действительно, он выдавался среди всех и был известен в искусстве пляски, так что это знали про него не только греки, но и троянцы, хотя они и были врагами. Они видели, думаю, и проворство его на войне и равномерность движений, которые он приобрел от пляски. Так приблизительно говорят и стихи:
«Скоро-б тебя, Мирной, не смотря, что плясатель ты быстрый, Скоро-б мое укротило копье» .
И однако, оно его не «укротило», так как, закаленный в искусстве пляски, он, полагаю, легко избегал пускаемых в него дротиков.
9. Я могу назвать и многих других героев, упражнявшихся в этом и сделавших из этого занятия искусство, но, думаю, достаточен будет пример Ахиллова сына Неоптолема. Он очень отличался в пляске и прибавил новый прекраснейший вид ее, названный по его имени «Пиррихием», да и Ахилл, слыша подобные рассказы про сына, думаю, радовался этому больше, чем его красоте и прочей доблести. Ведь пляска Пирра разрушила и сравняла с землею непобедимый дотоле Илион.
10. Лакедемоняне, которые слывут самыми храбрыми из греков, научились от Кастора и Полидевка исполнять кариатийский танец — есть и такой вид пляски, которому обучают в Кариях, городе Лаконики — и ныне во всех своих делах призывают на помощь Муз, так что даже и сражаются под флейту и ритм к вступают в бой равномерным шагом; и первый сигнал к битве у Лакедемонян подает флейта. Поэтому они и побеждали всех, руководимые музыкой и соразмерностью движений. И теперь ты можешь видеть, что их юноши столько же учатся пляске, как и сражению с оружием. Когда они перестают бороться в рукопашную и взаимно колотить друг друга, состязание у них оканчивается пляской. Именно, флейтист сидит по середине, играя на флейте и ударяя ногой, а они следуют друг за другом в ряд и, ритмически выступая, показывают всевозможные фигуры, то воинственные, то немного спустя хороводные, угодные Дионису и Афродите. 11. Поэтому и песня, которую они поют во время пляски, служит приглашением Афродите и Эротам, чтобы эти божества приняли участие в процессии и плясали вместе. А другая песня — их поется две — содержит даже наставление, как надо плясать. Именно, они говорят: юноши, отставляйте ногу дальше и выступайте бодрее, то есть пляшите лучше. Так же поступают и пляшущие, так называемый, танец цепи.
12. Цепь — совместный танец юношей и девиц, водящих хоровод по одному человеку и действительно похожих на цепь. Ведет хоровод юноша, пляшущий юношескими прыжками, такими, какими он впоследствии воспользуется на войне; за ним следует девушка, поучающая женский пол вести хоровод благопристойно, так что как будто сплетается цепь из скромности и доблести. Равным образом есть у них и танец «гимпопэдии».
13. Я пропускаю то, что Гомер в описании щита говорит об Ариадне и хороводе, который устроил для нее Дэдал, так как ты читал это; по той же причине не упоминаю и про двух плясунов, которых поэт называет там «головоходами», предводителей хоровода, и еще, что он упоминает на том же щите: «Юноши хорами в пляске кружатся», словно Гефэст изобразил это на щите, как нечто самое прекрасное. Вполне естественно также, чтобы наслаждались пляской Фэаки, народ изнеженный и живущий среди полного блаженства. Поэтому-то Гомер и говорит, что Одиссей больше всего дивился их пляске и смотрел на «сверканье» их ног.
14. А в Фессалии упражнение в пляске сделало такие успехи, что тамошние жители называли своих правителей и защитников «передовыми плясунами». Это доказывают надписи на статуях, которые они воздвигали отличившимся. Так, одна надпись гласит: «Город выбрал его передовым плясуном», а в другой читаем: «Изображение это народ поставил Эйлатиону, хорошо сплясавшему битву».
15. Я не говорю уже о том, что из древних таинств нельзя найти ни одного без пляски. Ведь само собой понятно, что Орфей и Музэй, наилучшие тогдашние плясуны, установившие мистерии, узаконили, как нечто весьма прекрасное, и то, чтобы люди посвящались в таинства с ритмом и пляской. Так и обстоит дело в действительности; впрочем, о самых таинствах следует молчать ради непосвященных, но вот что слышат все, а именно: про людей, рассказывающих про мистерии, обычно говорят, что они пляшут без соблюдения такта.
16. А на Делосе даже и жертвоприношения не совершались без пляски, но всегда вместе с нею и под музыку. Сходились хороводы отроков, и при звуках флейты и кифары одни водили хоровод, а другие, избранные из их среды, как самые лучшие, под эту музыку плясали. Поэтому и песни, написанные для этих хороводов, назывались «гипорхемами», т. е. плясовыми под пение, и ими преисполнена лирическая поэзия.
17. Но к чему мне распространяться пред тобой о греках, когда даже и индийцы, встав рано утром, поклоняются Солнцу, но не так, как мы: поцелуем себе руку, да и думаем, что этим наше поклонение закончено? Нет, они становятся к востоку и приветствуют Солнце пляской, придавая себе в безмолвии известный вид и подражая хороводному танцу этого бога. Это и есть поклонение индийцев, их хороводы и жертвоприношение. Отсюда таким именно способом они дважды умилостивляют бога, как в начале дня, так и на закате.
18. А Эфиопы, даже когда и сражаются, делают это с пляской: эфиопский муж не может выпустить стрелы, взятой им с головы, — она ведь служит им вместо колчана, и они обвязывают вокруг нее стрелы на подобие лучей, — если раньше не пропляшет, не пригрозит своим видом и не напугает врага пляской.
19. Раз мы прошли по Индии и Эфиопии, то нашему рассуждению следует спуститься и в соседний с ними Египет. Действительно, мне кажется, что и старинное сказание про египтянина Протея означает только то, что он был одним из плясунов, человеком, одаренным способностью подражать и могущим принимать всякие образы и изменения; поэтому он мог подражать и влажности воды, и пылкости огня вместе с силой его движения, и свирепости льва, и ярости барса, и качанию дерева, и вообще всему, чему ни пожелал. Но сказание взяло от этого только более удивительное и представило его природу так, будто он становился тем, чему подражал, а это присуще и теперешним плясунам. Ты можешь видеть, как они быстро и своевременно изменяются и подражают самому Протею.
Можно предполагать даже, что нечто подобное передано сказанием и об Емпусе, женщине, изменявшейся в бесчисленные формы.
20. Кроме того, не следует забывать и про пляску римлян, которую, весьма почтенную и священную, пляшут в честь самого воинственного бога, Арея, самые благородные из них, так называемые Салии — такое имя носит их жреческая коллегия.
21. Есть, далее, вифинское сказание, немного разнящееся от италийских, по словам которого воинственное божество Приап (по моему мнению, это один из титанов или из идейских Дактилов, поставивших себе задачей обучать воинским танцам) получил от Геры Арея еще мальчиком, но крепким и непомерно мужественным, и не прежде научил его сражаться с оружием, как сделал из него превосходного плясуна. За это ему Гера и награду назначила получать постоянно от Арея десятую часть из того, что ему следует от войны.
22. Что же касается празднеств в честь Диониса и Вакха, то, думаю, ты и не ожидаешь от меня услышать, что все они проходили в пляске. Существуют три главных рода танцев: кордак, сикиннида и эммелия; каждый из них получил свое название от имен трех сатиров, слуг Диониса, которые были их изобретателями. Пользуясь этим искусством, Дионис укротил Тирренцев, Индийцев и Лидийцев и подчинил себе столь воинственное племя при помощи тех же самых празднеств с пляскою.
23. Поэтому, чудак, берегись, чтобы не показалось нечестием осуждать занятие как божественное, так и таинственное, находящееся под покровительством стольких богов, совершающееся в их честь и доставляющее одновременно столько наслаждения и полезной забавы. Удивляюсь я тебе и вот еще почему: я знаю, что ты большой поклонник Гомера и Гесиода — я снова возвращаюсь к поэтам, — и как же ты осмеливаешься противоречить им, которые хвалят пляску преимущественно перед всем. Ведь Гомер, перечисляя самое приятное и прекрасное, сон, любовь, пение и пляску, ее только одну назвал «безупречной». Его свидетельство, клянусь Зевсом, усвояет, кроме того, пению название «приятного»; а это, и то, и другое, именно и сладостная песня, и безупречный танец, который ты теперь решаешься укорять, присущи искусству пляски. В другой части своей поэзии он же говорит:
«Бог даровал одному человеку способности к войнам, К пляске способность другому, а также к желанному пенью» .
Желанно по истине пение, соединенное с пляской, и это прекраснейший дар богов. И Гомер, по-видимому, разделил все дела на два разряда: войну и мир, и воинским делам противопоставил только эти, как самые прекрасные.
24. Гесиод же, который не от другого слышал, а сам видел муз, пляшущих одновременно с появлением зари, в начале своей поэмы повествует в величайшую похвалу им то, что они «вкруг голубого источника ножками нежными пляшут», водя хоровод вокруг алтаря их родителя. А ты, милейший мой, издеваешься над искусством пляски, чуть не вступая по этому поводу в борьбу с богами.
25. А Сократ, мудрейший из всех, — если только надо верить сказавшему это про него Пифийцу, — не только хвалил искусство пляски, но и считал его достойным изучения, потому что высоко ценил надлежащую ритмичность, музыкальную прелесть, стройность движений и благопристойность движущегося. И этот старец не стыдился считать и это за одну из серьезнейших наук. Он собирался не мало трудиться на поприще пляски, так как, не задумываясь, брался за изучение даже и маловажных предметов, ходил даже в школы флейтисток и не считал недостойным выслушать нечто серьезное и от гетеры Аспазии. А он видел тогда только начало искусства, которое не развилось еще до столь великой красоты. Если же он посмотрел бы на тех, кто поднял теперь это искусство на величайшую высоту, то, я уверен, он оставил бы все, устремил бы свое внимание только на это зрелище и не велел бы учить детей чему-нибудь иному раньше этого.
26. Мне кажется еще, что, когда ты хвалишь комедию и трагедию, ты забываешь, что и в каждой из них есть свой особый род пляски, а именно у трагической поэзии — так называемая эммелия, а у комической — кордак, иногда же сюда прибавляется и третий — сикинннда. Но так как ты и в начале разговора предпочел пляске трагедию и комедию, а равно и хоровод флейтистов и искусство игры на кифаре, что доставляет материал для состязаний, и поэтому названо тобою величавым, то давай сравним теперь каждое из этого с пляской. Впрочем, если тебе угодно, оставим флейту и кифару, потому что и плясуну нельзя обойтись без их помощи.
27. Так вот рассмотрим прежде, каковой является трагедия по внешнему виду ее исполнителей: какое отвратительное и вместе страшное зрелище представляет человек, искусственно вытянутый до несуразной длины, взобравшийся на высокие котурны, напяливший себе на лицо маску, вытянутую над головой, а рот у него раскрыт так широко, что он как будто собирается проглотить зрителей. Я уже не говорю про подушки на груди и на животе, сообщающие накладную и искусственную полноту для того, чтобы несообразность роста не была так заметна при тонком теле. Из-под маски же сам он кричит, то повышая, то понижая свой голос, а иногда произнося свои ямбы и нараспев; самое же позорное то, что он только поет про несчастие и делает ответственным за себя лишь свой голос, об остальном же позаботились поэты, жившие когда-то много лет тому назад. И пока это — какая-нибудь Андромаха или Гекуба, пение еще сносно, но когда на сцену выступает сам Геркулес и запоет соло, забыв про себя и не стыдясь ни львиной шкуры, ни палицы, которую носит, то всякий разумный человек мог бы по справедливости назвать это противоестественной ошибкой.
28. Что касается, далее, выставленного тобой упрека против искусства пляски, что мужчины выступают тут в качестве женщин, то это упрек общий и трагедии, и комедии, ведь и в них женских ролей больше, чем мужских.
29. Переходим к комедии. Она считает смешную сторону своих масок за главную часть доставляемого наслаждения, таковы, например, маски Давов, Тибиев и поваров. Наоборот, мне нет нужды распространяться, как благопристойна и красива внешность плясуна: это очевидно для тех, кто только не слеп. А как прекрасна сама маска его, и как она соответствует изображаемому сюжету: она не зияет, как те, а рот у нее замкнут, ибо плясун имеет многих за него кричащих.
30. Действительно, в древности одни и те же лица и пели, и плясали, а потом, когда усиленное дыхание двигавшихся стало прерывать пение, признано было более удобным, чтобы им подпевали другие.
31. Что же касается сюжетов, то они общи у обеих, и плясовые не отличаются от трагических, за исключением того, что первые допускают больше разнообразия, больше учености и бесчисленные видоизменения.
32. Если пляска не служит предметом состязания, то причина тому, по моему, следующая: распорядители состязаний считают пляску слишком важной и почетной для того, чтобы привлечь ее к подобному испытанию. Не говорю уже о том, что самый лучший город в Италии Халкидонского происхождения прибавил и ее, как некое украшение, к происходящему у них состязанию.
33. Теперь, не желая прослыть незнающим или невеждой, я считаю уже долгом защититься пред тобой в том, что кое-что пропустил в своем рассуждении и даже очень многое. Мне хорошо известно, что до нас большинство из писавших о пляске главное внимание в своих писаниях уделяли изложению всех видов пляски и перечислению их имен, а также тому, в чем состоит сущность каждого вида, и кем он был изобретен; они полагали, что этим докажут свою разностороннюю ученость. Я же признаю подобное честолюбие особенно безвкусным, педантичным и неуместным для себя, а потому опускаю его.
34. Потом прошу тебя помыслить и попомнить о том, что у меня нет теперь намерения выводить родословную каждой пляски, и я не поставил целью настоящего рассуждения перечисление названий плясок, кроме тех немногих, о которых, упомянул в начале, приведя наиболее известные виды их. Нет, главной задачей моего рассуждения является ныне восхваление существующей теперь пляски и указание, сколько пользы и наслаждения она содержит, так как она дошла до такой красоты не издавна, а преимущественно в правление Августа. Ведь те первоначальные пляски были, так сказать, ее корни и основания, а наше настоящее изложением имеет в виду изобразить ее цвет и самый совершенный плод, который особенно теперь достиг наибольшего развития; поэтому я оставляю стороне танцы щипцов или журавля и остальные, как не имеющие более никакого отношения к настоящему. Равным образом я отнюдь не по незнанию опустил известный род Фригийской пляски, происходящей за попойкой на пиршествах и среди опьянения, сильные и тяжелые прыжки поселян, часто пляшущих под женскую игру на флейте, что и теперь еще не редко встречается в деревнях; нет, это не имеет ничего общего с нынешней пляской. Ведь и Платон в «Законах» одни виды ее хвалит, а другие совершенно отвергает, разделяя их на доставляющие наслаждение или пользу и устраняя более непристойные из них, а другие, предпочитая и даже восхищаясь ими.
35. Только это я и желал сказать о самой пляске; ведь было бы нелепо удлинять рассуждение приведением всех подробностей. Теперь же изложу тебе, чем надо обладать самому плясуну, какие упражнения ему подходят, что он должен знать и чем он может усовершенствовать свое дело. Я хочу доказать тебе, что это искусство не принадлежит к числу легких и скоро преодолимых, но предполагает самое точное знакомство со всеми науками, не только с музыкой, но и ритмикой, геометрией и особенно с твоей философией, как естественной, так и нравственной; а третью ее часть, диалектику, пляска признала для себя излишним любопытством. Но она не отдалилась и от риторики, а причастна и ей, поскольку выражает нравы и страсти, к чему усердно стремятся и риторы. Не чужда она и живописи, и пластики, но явно и сильно подражает их стройной соразмерности, так что ни Фидий, ни Апеллес не должны, по-видимому, заслуживать пред нею какого либо предпочтения.
36. Преимущественно же надлежит плясуну снискать себе милость Мнемосины и дочери ее Полимнии, и он должен стараться помнить обо всем. Действительно, плясуну, на подобие Гомерова Калханта, надо знать «все, что минуло, что есть и что будет», так, чтобы от него ничего не ускользало, и память легко ему служила. А что касается главной задачи пляски, то она состоит в уменьи подражать, указывать, объяснять мысли и обнаруживать неизвестное, и что Фукидид сказал, превознося Перикла, то может служить наивысшей похвалой и для плясуна, а именно понять, что нужно, и объяснить это, а под объяснением я разумею теперь наглядное изображение каждой в отдельности фигуры.
37. Все содержание для этого занятия дает, как сказано выше, древняя история, которую плясун должен как легко помнить, так и наглядно изобразить. Ему надо знать все, начиная с самого хаоса и первоначального рождения мира вплоть до событий времени Египетской Клеопатры. Таким промежутком времени надлежит ограничить у нас разносторонние знания плясуна, а в особенности должны быть ему известны между этими двумя датами холощение Урана, возникновение Афродиты, битва Титанов, рождение Зевса, обман Реи, подкладывание камня, узилище Крона, раздел трех братьев.
38. Потом последовательно: восстание Гигантов, — кража огня, лепка людей, наказание Прометея, сила того и другого Эрота, а затем: блуждание Делоса, родильные муки Латоны, уничтожение Пифона, посягательство Тития и нахождение середины земли путем слета орлов.
39. Помимо этого, Девкалион, великое крушение жизни в его время, единственный ковчег, хранивший остатки человеческого рода, новое возникновение людей из камней, затем растерзание Иакха, коварство Геры, сожжение Семелы, двойное рождение Диониса, все предания об Афине, Гефесте, Эрихфонии и спор об Аттике, Алиррофий, первый суд на Ареопаге и вообще все аттическое баснословие.
40. Особенно же блуждание Деметры, обретение Коры, гостеприимство Келея, земледелие Триптолема, виноградарство Икария, несчастие Еригоны и все рассказы о Борее, об Орифии, Тезее и Эгее. Еще прием Медеи и новое бегство ее к Персам, дочери Ерехфея и Пандиона и то, что они претерпели или сделали во Фракии, потом Акамант и Филлида, первое похищение Елены, поход Диоскуров против города, страдание Ипполита и возвращение Гераклидов, — и эти сказания справедливо можно признать аттическими. Эти предания Афинян я привел ради примера из многих опущенных.
41. По порядку идут Мегара, Нис, Скилла и пурпуровый волос, плавание Миноса и его неблагодарность к своей благодетельнице, за этим по порядку следуют Кифэрон, страдания Фиванцев и Лабдакидов, прибытие Кадма, отдых коровы, зубы дракона, возникновение Сеянцев и превращение Кадма, в свою очередь, в змея, постройка стен под звуки лиры, безумие стеностроителя, надменность супруги его, Ниобеи, безмолвие ее в скорби, история Пенфея, Актэона. Эдипа, Геркулес со всеми его двенадцатью подвигами, и убиение детей.
42. Потом Коринф, также полный сказаний, имеющий Главку и Креонта и раньше их Беллерофонта, Сфенебэю и состязание Солнца и Посейдона, а после этого безумие Афаманта, бегство по воздуху на баране детей Нефелы, прием морскими пучинами Ино и Меликерта.
43. Сверх того деяния Пелопидов, Микены и то, что произошло в них и раньше их, Инах, Ио, страж ее Аргус, Атрей, Фиест и Аэрона, Золотое руно, брак Пелопеи, убийство Агамемнона и кара Клитэмнестры, а еще раньше этого поход семи вождей, прием Адрастом изгнанников зятьев, предсказание о них, непогребение павших и гибель из-за этого Антигоны и Менэкея.
44. Непременно надо вспомнить плясуну и события в Немее, Гипсипилу и Архемора. А раньше этого он должен знать про девство Данаи, рождение от нее Персея и предназначенное ему состязание с Горгонами; с Персеем тесно связаны и Эфиопские сказания, Кассиепия, Андромеда и Кефей, которых позднейшее верование причислило даже к звездам. Должен знать плясун и знаменитую старинную историю об Египте и Данае и о злоумышлении на брачном ложе.
45. Не мало подобных историй дает также и Лакедемон: Гиакинфа; соперника Апполона, Зефира; убийство отрока диском; цветок, выросший из крови и жалобную на нем надпись: воскрешение Тиндарея, и гнев по этому поводу Зевса против Асклепия; дружеский прием Париса и похищение Елены после суда из-за яблока.
46. Надо признать, что с Спартанской историей тесно связана также Илионская, которая богата событиями и лицами. Именно, каждый из павших там дал материал для сцены. И об этом надлежит всегда помнить, начиная в особенности сряду же с похищения и кончая случившимся с каждым во время возвращения, а также скитанием Энея и любовью Дидоны; не чужды этому и драматические действия, связанные с Орестом и с дерзновениями этого героя и Скифии. Здесь же уместны и более ранние события, но родственные с Илионскими: пребывание Ахилла в девическом образе на Скире, безумие Одиссея, уединение Филоктета и все вообще скитания Одиссея, Цирцея, Телегон, власть Эола над ветрами и остальное вплоть до наказания женихов, а раньше этого злоумышление против Паламеда, гнев Навплия, безумие Аякса и гибель другого Аякса на скалах.
47. И Элида дает много тем для готовящихся к пляске: и Эномая, и Миртила, и Крона, и Зевса, и первых борцов на олимпийских играх.
48. Много баснословия связано также с Аркадией: бегство Дафны, превращение Каллисты в зверя, пьяные неистовства Кентавров, рождение Пана, любовь Алфея и путешествие его под морем.
49. Но если ты перенесешься мысленно и в Крит, то и оттуда также пляска может собрать для себя большую поживу: Европу, Пасифаю, обоих быков. Лабиринт, Ариадну, Фэдру, Андрогея. Дэдала, Икара, Главка, прорицательскую способность Полиида, Тала, «медного» человека, странствовавшего кругом Крита.
50. Если ты перейдешь и в Этолию, то и там пляска находит многое: Алфею, Мелеагра, Аталанту, головню, борьбу реки и Геракла, рождение Сирен, появление Эхинадских островов и поселение там Алкмеона после его безумия, затем Несса и ревность Деяниры, следствием чего был костер на Эте.
51. И Фракия имеет много материала для готовящегося быть плясуном: Орфея, его растерзание, говорящую его голову, плывущую на лире. Гэма, Родопу и наказание Ликурга.
52. А Фессалия дает еще больше: Пелия, Ясона. Алкестиду, поход пятидесяти юношей, Арго, его говорящий киль.
53. И то, что свершилось на Лемносе, Эета, сон Медеи, растерзание Апсирта, все, происшедшее во время плавания, и впоследствии Протесилая и Лаодамию.
54. И если ты опять перейдешь в Азию, то и там много драматических сюжетов: тотчас представляется Самос, бедствие Поликрата, скитания его дочери вплоть до страны Персов, и еще более древнее: болтовня Тантала, угощение у него богов, разрубание на куски Пелопса и его плечо из слоновой кости.
55. А в Италии Эридан, Фаэтонт и превращение в тополь его сестры, плакавшей слезами янтаря.
56. Такой плясун должен знать также Гесперид, дракона, караулившего золотые плоды, и бремя Атланта, и Гериона, и быков, угнанных из Эрифии.
57. Ему не останутся неизвестными все баснословные изменения видов женщин, которые превращены были в деревья, зверей или птиц, и которые из женщин стали мужчинами, я разумею Кэнея, Тиресия и тому подобных.
58. А в Финикии Мирру и пресловутое чередование скорби ассирийцев. Он должен знать это и все более новое, на что после установления великой Македонской державы посягнули Антипатр и Селевк из-за любви, к Стратонике.
59. Он должен знать и более сокровенные таинства египтян, но должен показывать их более символически. Я разумею Епафа, Осириса и превращение богов в животных, а раньше всего то, что касается любовных похождений небожителей и самого Зевса, и в сколь многие формы он превращался.
60. Он должен знать также и всю трагедию в подземном царстве, и причины наказания каждого из грешников, и дружбу Пирифоя и Тезея, вплоть до сошествия в преисподнюю.
61. Говоря кратко, плясуну не должно быть неизвестно ничего из того, что рассказывают Гомер, Гесиод и лучшие поэты, особенно трагические. Я перечислил выше только очень немногое и, притом, самое главное, которое взял из многого, или, вернее, бесчисленного по количеству материала, а остальное я предоставляю воспевать поэтам, показывать самим плясунам и находить тебе по сходству с указанным выше; плясуну же необходимо, чтобы все это было под рукою, заранее подготовлено на каждый случай и, так сказать, лежало в запасе.
62. Но так как плясун является подражателем и обещает движениями выразить то, что поется, то ему, как и ораторам, необходимо упражняться в ясности, чтобы все, выраженное им, было очевидно само собою и не нуждалось в толкователе, а зрителю пляски надо, как сказал пифийский оракул, понимать немого и слышать ничего не говорящего.
63. Это как говорят, и случилось с циником Деметрием. Именно, и он, подобно тебе, обвинял пляску, говоря, что плясун служит только лишней прибавкой к флейте, свирелям и отбиванию такта трещетками, а сам по себе не приносит никакой пользы драматизму действия; он делает движения совершенно безрассудные и напрасные, так как в них нет никакого смысла, зрители же очаровываются внешней обстановкой действия, которой украшается ничтожное само по себе занятие плясуна — шелковым одеянием, благопристойной маской, флейтой, ее трелями и согласным пением хора. Все это выслушал знаменитый тогда — это было во время Нерона — плясун, человек, как говорят, не только не невежественный, но более всякого другого выдававшийся знанием историй и красотою движений, и обратился к Деметрию с вполне справедливой, думаю, просьбой, чтобы тот сперва посмотрел на его пляску, а потом обвинял его; при этом он обещал показать свое искусство без флейты и пения. Так он и сделал. Приказав молчать отбивавшим такт, игравшим на флейте и даже хору, он сам по себе изобразил пляской прелюбодеяние Ареса и Афродиты, донос бога Солнца, засаду Гефеста, набрасывание им сетей, связавших вместе Афродиту и Ареса, каждого в отдельности из стоявших тут богов, стыд Афродиты, некоторый страх и просьбы Ареса и вообще все то, что присуще этой истории. В итоге Деметрий, чрезвычайно восхищенный всем происходившим, воздал плясуну величайшую похвалу; именно, он закричал и притом самым громким голосом: «Человече, я слышу, что ты делаешь, а не только вижу; мне кажется, что ты говоришь даже руками своими».
64. А раз наше рассуждение коснулось эпохи Нерона, то я хочу также рассказать тебе, что случилось с одним иноземцем по поводу того же самого плясуна; этот факт также может служить к величайшей похвале искусства пляски. Один человек из иноземцев, живущих у Понта, принадлежавший к царскому роду, явился за каким-то делом к Нерону и смотрел вместе с другими на плясуна, танцовавшего так наглядно, что хотя этот зритель и не усваивал того, что пелось, — он был греком только на половину, — но, однако все понял. И вот, когда он собирался вернуться на родину, Нерон при прощаньи предложил ему просить, чего хочет, обещая дать это; тот ответил: «Ты больше всего меня обрадуешь, если дашь мне плясуна». На вопрос Нерона: «А на что он может тебе там быть полезным?» иноземец ответил: «Рядом со мною живут варвары, говорящие другим, чем я, языком, и переводчиков для них найти нелегко; так вот, если мне что будет нужно, он своими знаками объяснит у меня каждую мелочь». Такое сильное впечатление произвела на него подражательная сторона пляски, показавшаяся ему столь выразительной и наглядной.
65. Главное занятие и цель пляски есть, как я сказал, воспроизведение поступков людей; этим же самым занимаются и риторы, а в особенности те, кто упражняются в так называемых декламациях. Действительно, и здесь оратор заслуживает тем больше похвалы, чем больше сумеет уподобиться тем лицам, которых ему надлежит изобразить, и чем больше слова его не будут неуместны в устах выводимых им вельмож или убийц тираннов, или бедняков, или земледельцев, но он сможет уловить существенные и характерные черты каждого из этих лиц.
66. Мне хочется привести тебе по этому поводу изречение и другого иноземца. Увидев, что для плясуна приготовлено пять масок — из стольких актов состояла драма, — и что плясун только один, он спросил, кто же будет плясать и играть за остальных лиц. Когда он узнал, что один будет плясать и играть за всех, то воскликнул: «Я не знал, любезный друг, что ты имеешь это одно тело, а в нем много душ».
67. Вот что сказал иноземец. Не без основания италийцы называют плясуна «пантомимом», т. е. подражателем всему; это имя близко подходит к его действиям. Существует знаменитое и прекрасное увещание поэта: «Свойства зверя морского в скалах имея, дитя, все города посещай!» Это необходимый совет и для плясуна; именно, ему надлежит, так сказать, прирастая к сюжетам, сроднить себя с каждым моментом действия. Вообще, пляска обещает нам показать и выразить в действии страсти и характеры, выводя то разгневанного, то безумного, то опечаленного, и притом всегда с соблюдением надлежащей меры чувства. А что особенно удивительно, так это видеть в один и тот же день то обезумевшего Афаманта, то оробевшую Ино, а иногда то же самое лицо то Атреем, то немного спустя Фиестом, то Эгисфом или Аэропой — и все это один человек.
68. Все остальные искусства, созданные для созерцания или для слуха, могут произвести только одно какое либо действие; таковы, например, или флейта, или кифара, или мелодичное пение, или изображение действия в трагедии, или возбуждение смеха в комедии. Плясун же соединяет все это вместе, и в его искусстве можно видеть разнообразную и смешанную из разных частей обстановку: флейту, свирель, выбивание такта ногами, звон кимвалов, звучный голос актера и согласное пение хора.
69. Затем все остальные деяния человека происходят от одного из двух начал: одни от души, другие от тела, а в пляске и то, и другое слито. Именно, действия ее обнаруживают одновременно и признаки разума, и следствие телесного упражнения, а самое главное то, что всем жестам ее присуща мудрость, и ни один не свершается без разумного основания. Поэтому митиленец Лесбонакг, человек во всех отношениях прекрасный, называл плясунов «рукомудрыми» и ходил созерцать их с тем, чтобы вернуться из театра лучшим. А учитель его, Тимократ, попав случайно посмотреть на плясуна, показывавшего свое искусство, воскликнул: «Какого зрелища лишило меня уважение к философии!»
70. Если истинно то, что Платон говорит о душе, то плясун прекрасно показывает три части ее: раздраженность, когда изображает гневного, влечение, когда представляет влюбленных, разумное, когда, так сказать, обуздывает каждую из страстей. И эта последняя сторона рассеяна во всех частях пляски так же, как ощущение осязания во всех других чувствах. А разве своей заботой о красоте и благопристойности в плясках исполнитель доказывает что-либо иное, как не правдивость замечания Аристотеля, который хвалит красоту и признает ее также третьей частью блага? Слышал я также, как одно лицо слишком по-мальчишески сострило о безмолвии масок плясунов, именно, что и оно символизует некий догмат пифагорейцев.
71. Далее, в то время как все прочие занятия обещают нам то наслаждения, то пользу, одна только пляска содержит и то и другое. И ее польза приносит тем больше выгоды, чем больше она соединяется с наслаждением. В самом деле, насколько приятнее смотреть на это, чем на юношей, бьющих друг друга кулаками и истекающих кровью, или на других, борющихся в пыли; и пляска часто изображает то же самое, но почти без всякой опасности и с гораздо большим благообразием и приятностью. Напряженные движения, требуемые искусством пляски, ее пируэты, скачки по окружности, прыжки, откидывание тела назад — все это доставляет приятное зрелище для остальных, а для самих исполнителей в высшей степени здорово. Я назвал бы это упражнение самым прекрасным и строго ритмичным, так как оно делает тело поворотливым, гибким и более легким, научает его быть более склонным к изменениям, а вместе с тем сообщает телам и не малую силу.
72. Каким же образом пляска не может быть занятием вполне тактичным, раз она изощряет душу, упражняет тело, услаждает зрителей, сообщает много сведений из древности при звуках флейт, кимвалов, стройном пенни и очаровании для глаз и слуха? Поэтому, если ты ищешь вполне хорошего голоса, где в другом месте найдешь ты его? если ты ищешь более пронзительных звуков флейты и свирели, то во время пляски тебе можно вполне насладиться ими. Я не говорю уже о том, что, побывав на подобном зрелище, ты улучшишь свой нрав, так как увидишь, что театр ненавидит дурные деяния, плачет об обиженных и вообще воспитывает нравы зрителей.
73. Но что заслуживает особенной похвалы у плясунов, об этом я скажу сейчас: они одновременно заботятся как о силе, так и ловкости членов своего тела, и это для меня столь же удивительно, как если бы кто в одно и то же время изображал мощь Геракла и женственность Афродиты.
74. Теперь я желаю показать тебе в своем рассуждении, каковы должны быть у современного плясуна душа и тело. Впрочем, касательно души я говорил уже очень много. Именно: я утверждаю, что ему надо обладать прекрасной памятью, быть талантливым, рассудительным, остроумным и уметь всегда уловить надлежащее положение, а сверх этого разбираться критически в поэмах и песнях, выделять самые лучшие мелодии и порицать составленные плохо.
75. Что же касается тела плясуна, то, мне кажется, оно должно сообразоваться с каноном Поликлета. Именно, плясун не должен быть особенно высок, ни чрезмерно длинен, ни низок и похож на карлика; ему надо быть вполне пропорциональным, не очень толстым — тогда исчезла бы иллюзия — и не слишком тонким — это напоминало бы скелет или труп.
76. Мне хочется также привести тебе восклицания одного на рода, отнюдь не плохо умевшего указывать на эти недостатки. Именно, жители города Антиохии, весьма талантливые и очень чтущие пляску, так внимательно следят за каждым словом и действием представления, что ни от одного из зрителей ничто не ускользает. Так, однажды появился у них плясун, небольшого роста и стал изображать Гектора; тогда все в один голос закричали: «Ты — Астианакт, а где же Гектор?» А в другой раз один человек непомерно длинный стал плясать в роли Капанея и нападать па Фивские стены, и зрители предложили ему; «Перелезай через стену; тебе совсем не нужна лестница». В третий раз, когда толстый и жирный плясун отваживался на большие прыжки, антиохийцы сказали ему: «Пощади, пожалуйста, сценические подмостки». И наоборот, очень тонкому закричали: «Поправляйся хорошенько», как будто он был болен. Я вспомнил об этом не ради шутки, а чтобы показать тебе, что даже целые народы весьма серьезно занимались вопросом о пляске и могли поэтому точно взвесить прекрасные и позорные стороны ее.
77. Затем хороший плясун должен быть легко подвижным и обладать телом одинаково гибким и крепким, чтобы иметь возможность согнуться, где это кстати, и твердо стать, если это понадобится.
78. Пляска не чуждается и тех движений руками, которые обычно бывают при состязаниях, а, наоборот, допускает красивые жесты таких мастеров борьбы, как Гермес, Полидевк и Геркулес. Это ты можешь увидеть при каждом воспроизведении такого состязания, если только будешь внимателен. Геродоту кажется более достоверным то, что мы видим, а не то, что слышим, пляска же обращается одинаково и к ушам и к глазам.
79. Пляска настолько увлекает, что если кто войдет в театр влюбленным, то может образумиться, увидев, сколько раз дурной конец постигает любовь; равным образом, одержимый печалью выходит из театра более веселым, как будто он вы пил лекарство, дающее забвение и, по словам: поэта, «гореусладное и желчи лишенное». Доказательством того, что происходящее при этом зрелище близко нам, и что каждый из видящих его понимает изображаемое актером, служат частые слезы зрителей, когда им представляют что-нибудь жалкое и трогательное. Вакхический танец, которому особенно усердно предаются в Ионии и Понте, хоть и принадлежит к числу сатирических, настолько все же поработил тамошних жителей, что все они в назначенное время, забыв об остальных делах, сидят целыми днями и смотрят на титанов, корибантов, сатиров и пастухов; а танцуют это самые благородные и первенствующие лица в каждом городе, и они не только не стыдятся, но и сильно гордятся своим занятием, пожалуй, еще больше, чем благородством происхождения, своим общественным служением и подвигами предков.
80. Раз я сказал о достоинствах плясунов, то выслушай теперь и о недостатках их. Что касается телесных, то я уже выяснил их, но, думаю, ты можешь заметить таким же образом и другие, происходящие от неразумия плясунов. Именно, многие из них, по невежеству, — трудно ведь допустить, чтобы все они были мудрецами, — совершают даже тяжкие ошибки во время пляски. Так, одни из них двигаются бессмысленно, и, как говорится, совсем не по струне. Поэтому нога их говорит одно, а ритм — другое; а иные ритм соблюдают, но от изображаемых событий или отстают, или их опережают. Например, припоминаю, что я видел однажды следующее: один плясун должен был выразить рождение Зевса и пожирание Кроносом своих детей, но ошибочно, увлеченный сходством положения, стал выплясывать бедствия Фиеста. Другой, представляя Семелу, пораженную молнией, перемешал ее с Главкой, жившей гораздо позже. Но полагаю, что из-за таких плясунов не следует осуждать самой пляски и не следует ненавидеть это занятие, но надо одних признавать невеждами, каковы они и есть, а хвалить других, надлежаще проделывающих все по правилам и с соблюдением требуемого искусством ритма.
81. Вообще, плясуну надо во всех отношениях следить за собою, так, чтобы все у него шло ритмично, благообразно, соразмерно и соответственно, чтобы он не подавал повода ни к какой насмешке над собой, был неуязвим, не имел никаких недостатков, чтобы во всем было у него соединение самых лучших качеств; он должен обладать быстрой сообразительностью, глубокой образованностью и в особенности уменьем проникать в мысли людей. Ему тогда только может достаться совершенная похвала от зрителей, когда, смотря на него, каждый признает свои собственные чувства, увидит в плясуне, как в зеркале, себя самого, свои обычные страсти и поступки. И вот тогда-то люди не могут сдержать себя от радости, но все вместе изливаются в похвалах, так как каждый видит изображение своей души, признает себя самого. Это зрелище вполне осуществляет для них Знаменитое Дельфийское изречение: «Познай самого себя», и они выходят из театра, узнав то, что следует избирать и чего избегать, и научившись тому, о чем раньше не имели понятия.
82. Но и в пляске, как в публичной речи, можно впасть в порок, называемый в общежитии превратным преувеличением. Он бывает у тех, кто превосходит меру в подражании и старается больше, чем следует. Так, если нужно показать что-нибудь великое, показывают чрезмерное, нежное расплывается в излишнюю мягкость, а мужественное доводится до степени грубости и зверства.
83. Например, я припоминаю, как на моих глазах в такое положение попал один плясун. Раньше этого он пользовался большою славою, был в общем человеком разумным и заслуживал истинного удивления за свои таланты, а тут какой-то несчастный случай увлек его от стремления к излишней подражательности в совсем непристойное изображение роли. Именно, представляя Аякса, когда тот, сейчас же после поражения, сошел с ума, этот плясун до такой степени перешел всякую меру, что не играл уже безумного, а мог сам легко показаться кому-нибудь обезумевшим. Именно, он разорвал платье у одного из тех, кто выбивал такт железной сандалией, выхватил флейту у одного из аккомпанировавших на ней и так хватил ею сверху по голове Одиссея, стоявшего по близости и гордившегося победой, что проломил ему голову. Если бы у злополучного Одиссея не было шапки, которая защитила его, приняв большую часть удара, то этот несчастный, попавший на бившего мимо цели плясуна, погиб бы. Но театр весь безумствовал с этим Аяксом; зрители прыгали, кричали, бросали одежды. Люди из простого народа и потому невежественные, которые не знали надлежащей степени благопристойности и не могли разобраться в том, что хорошо и что плохо, воображали, что подобная игра есть наивысшее воспроизведение страсти. Что же касается зрителей более образованных, то они, конечно, понимали преувеличение и стыдились его, но не порицали этого безмолвно; наоборот, они и сами старались хвалить плясуна, чтобы таким образом прикрыть и успокоить его бешенство, хотя и ясно видели, что происходившее представляет безумие не Аякса, а плясуна. Но доблестный муж не удовольствовался и этим, а сделал нечто несравненно более смелое. Именно, он спустился со сцены на средину театра и сел там на отведенных для сенаторов местах, по средине между двумя бывшими консулами, которые очень испугались, как бы он и их не подверг бичеванию подобно захваченным баранам. Этим поступком плясуна одни восхищались, другие рассмеялись ему, третьи заподозрили, что он и впрямь сошел с ума от чрезмерного стремления к подражанию.
84. Впрочем, и сам он, говорит, когда отрезвился, до такой степени раскаивался в своих поступках, что далее захворал от горя и обвинял себя в настоящем безумии. Это доказал впоследствии вполне ясно. Именно, когда его поклонники стали просить его снова проплясать роль Аякса, он предложил им другого артиста, причем сказал зрителям: «Достаточно побезумствовать один раз». Но всего более огорчил его соперник по состязанию и искусству. Когда для него была написана такая же роль, он изобразил безумие с полной благопристойностью и скромностью и вызвал поэтому похвалы за то, что сумел остаться в границах пляски, а не представлял, как пьяный.
85. Таково, любезный друг, то немногое, что я изложил тебе из обширного материала, которым занимается пляска. Моя цель была такова, чтобы ты не очень сердился на меня за то, что я с таким страстным удовольствием смотрю на это зрелище. Если же ты пожелаешь принять вместе со мною в нем участие, то, я уверен, и ты увлечешься им и даже полюбишь пляску до безумия. Поэтому мне не придется повторять пред тобой слова Цирцеи:
«Я в изумленьи: питья моего ты отведал и не был «Им превращен...»
Нет, ты будешь превращен, хотя, клянусь Зевсом, и не получишь головы осла или сердца свиньи, но рассудок у тебя будет еще совершеннее, и ты от радости уделишь и другому не малую долю этого напитка. Ведь слова Гомера про золотой жезл Гермеса, что бог при посредстве его
«...сном чарует очи людские «И отверзает сном затворенные очи у спящих...»
вполне применимы и к действию пляски: она и чарует очи и заставляет их бодрствовать, и направляет мысль к каждому моменту действия.
Кратон.. Действительно, Ликин, ты вполне убедил меня, и я широко открыл и уши, и глаза. Так попомни, любезный друг, когда ты пойдешь в театр, занять и мне местечко рядом с собою, чтобы не ты один возвратился оттуда умнее нас.




Балет: учебное видео, мастер-классы, документальное кино, вариации и спектакли
Балет: учебное видео, мастер-классы, документальное кино, вариации и спектакли Балет: учебное видео, мастер-классы, документальное кино, вариации и спектакли
Балет: учебное видео, мастер-классы, документальное кино, вариации и спектакли

© 2005-2009 plie.ru
Классы |  Артисты |  Спектакли |  Словарь |  Обучение |  Контакты

Система Orphus
Ошибка или нерабочая ссылка? - Выдели ее и нажми CTRL-ENTER!